Элис Броуч - Шедевр

Он знал, что скажут родители, что скажет вся семья: нелепая, опасная затея.

Только бы Джеймс согласился!

— Ну не знаю, — выдавил наконец Джеймс. — А если не получится?

— Просто попробуй, — настаивала Кристина. — Пожалуйста!

Джеймс закусил губу.

— Ладно, попробую.

— Спасибо! Огромное спасибо!

Она наклонилась и обняла мальчика. Золотистые волосы оказались совсем близко, Марвин ощутил теплый, чистый аромат ее кожи.

И тут она заорала:

— О ГОСПОДИ! ЖУК!

Марвин хотел спрятаться, но не успел. Он получил сильнейший удар еще прежде, чем осознал, что происходит, — и полетел в никуда. Комната слилась в неясное пятно, Марвина завертело в воздухе, потом ударило обо что-то твердое — что это, стена? шкаф? — и он грохнулся на пол. Там и остался лежать кверху лапками.

— Где он? — закричал Джеймс.

— Не бойся, я его смахнула. Жук сидел прямо у тебя на шее, под воротником. Откуда только взялся, да еще зимой? Тьфу!

— Куда он делся?

Лежа на спине, Марвин ничего не мог видеть и лишь яростно крутил всеми шестью лапками, стараясь перевернуться.

— Понятия не имею. Валяется где-то. А может, сдох.

— ЧТО?

Марвин услышал стук кроссовок Джеймса по паркету.

— Не волнуйся, сынок! — сказал Карл. — Это же всего-навсего жук.

Марвин не знал, чего больше бояться — что его увидят или что на него наступят. На свете нет ничего беспомощнее, чем жук, лежащий на спине. Он изгибался и вертелся, отчаянно стараясь перевернуться. Дома они так играли с Элен, иногда выходило перевернуться самостоятельно, иногда нет. У меня получалось гораздо лучше, чем у Элен, вспомнил Марвин, собирая последние остатки сил. Мужество, сурово сказал он сам себе.

Рывок, еще рывок! Он перекатился на брюшко и понесся прямо под стол, подальше от чужих глаз. Уф!

Из-под стола Марвин видел только обувь — четыре пары. Джеймс нервно постукивал кроссовкой об пол.

Карл встал и направился к двери.

— Идем, Джеймс. Мы и так уже задержались. Вряд ли успеем досмотреть выставку.

Джеймс не пошевелился.

— Пора, сынок.

Черные лодочки Кристины процокали к кроссовкам.

— Возьмешь альбом с собой?

— Нет! — воскликнул Джеймс и поспешно добавил. — Мне бы хотелось рисовать здесь. Можно, папа? Можно вернуться завтра?

Он меня не бросит, он хочет вернуться.

— Завтра? Музей по понедельникам закрыт.

— Залы закрыты, — возразила Кристина, — но не служебные помещения. Так может быть еще удобнее. Приходи после школы, Джеймс. Сможешь расположиться тут, у меня.

— Погодите, — запротестовал Карл. — А что скажет его мать? Понятия не имею, какие у нее планы.

— Конечно, только в том случае, если у мальчика нет других обязательств, — учтиво согласилась Кристина.

— Нет у меня никаких обязательств!

Джеймс нагнулся, украдкой осматривая пол, и Марвин увидел его грустное побледневшее лицо.

Тут я! — чуть не завопил Марвин, хотя вряд ли от этого был бы толк.

Он попытался рассчитать: можно ли незаметно пробежать через комнату и забраться Джеймсу на кроссовку.

— Это маме решать, сынок, — сказал Карл. — Но она скорее согласится, если ты сегодня вернешься вовремя.

Джеймс вздохнул.

— Ладно, ладно. Я вернусь завтра, — объявил он чуточку слишком громко.

Черные лодочки развернулись на каблуках.

— Вот моя визитка. Позвони, чтобы я знала, когда ты придешь. — Она понизила голос, чтобы услышал только Джеймс, по крайней мере Марвину так показалось. — Это очень важно для меня. Завтра расскажу тебе еще кое-что о рисунках Дюрера.

— О «Справедливости»? — спросил Джеймс.

— И о других.

Ботинки Денни двинулись по направлению к двери.

— Жду не дождусь, — пробормотал он. — Может, завтра поймем, что ты затеяла.

— Джеймс! — нетерпеливо позвал Карл.

— Иду, папа!

Марвин следил, как кроссовки неохотно потащились за поношенными туфлями Карла. Все четыре пары обуви переместились в коридор, свет потух, и дверь со стуком закрылась.

Марвин сжался в комок и слушал удаляющиеся шаги, пока они совсем не затихли.

Родители с ума сойдут от беспокойства. Но что теперь поделаешь? Джеймс вернется завтра, Марвин был в этом совершенно уверен. Между ними протянулась ниточка. Он был уверен: Джеймс чувствует то же самое. Они познакомились только сегодня утром, а кажется — знают друг друга давным-давно. Между ними возникло таинственное взаимопонимание. У Марвина раньше ни с кем такого не было.