Сара Элфгрен - Круг

На мгновение Ванессе кажется, что мама вот-вот ударит ее. Она никогда не поднимала на Ванессу руку, но сейчас, похоже, была очень близка к этому. Резко развернувшись, мама ушла на кухню.

– Будь по-твоему! – кричит Ванесса. – Я переезжаю к Вилле!

– Давай-давай! – кричит мама в ответ. – Посмотрим, насколько тебя хватит.

– Я тебя ненавижу! Сирпа в сто раз лучше мать, чем ты!

Ванесса идет в свою комнату и хлопает дверью. Ждет, что мама войдет следом, шикнет на нее, чтобы не кричала, чтобы думала о соседях, если не хочет, чтобы их вышвырнули из этой квартиры вон.

Но ничего не происходит.

Ванесса стоит посереди комнаты. Она чувствует себя совершенно опустошенной. Весь день и весь вечер ее, как воздушный шарик, бросало от одной крайности в другую. Все, чего ей сейчас хочется, это лечь спать. Она тянется к покрывалу, чтобы разобрать кровать.

В дверь стучат. Ванесса смотрит на дверь, думая, готова ли она прямо сейчас мириться с мамой. Но мама не заходит к ней. И только кричит из коридора:

– Мне звонили на работу. Сказали, что первого урока у тебя не будет. Пойдешь к директору. Она о чем-то хочет с тобой поговорить.

Поздно ночью Ванесса наконец откликнулась, и теперь Мину знала наверняка: завтра во время первого урока они все впятером приглашены в кабинет директора.

Полчаса спустя Мину открыла дверь своей комнаты. В доме было тихо. Она прокралась по коридору мимо закрытой двери, ведущей в спальню родителей. Оттуда донесся какой-то звук, Мину застыла. Нет, это просто папа храпит.

Только закрыв за собой входную дверь, она позволила себе перевести дыхание. Плотный туман окутал сад, придав всему неопределенную форму. Стояла мертвая тишина, и Мину казалось, что ее шаги отдаются эхом по всему кварталу.

Метров через сто из тумана показались очертания машины Николауса. Мину села на переднее сиденье. Николаус поеживался от холода в своем слишком тонком пальтишке, изо рта его шел пар.

– Добрый вечер, – сказал он. – Впрочем, не знаю, подходят ли эти слова для такой роковой ночи, как эта.

Некоторое время они молчат. Мину смотрит на его руки, лежащие на руле. Кожа на них покраснела и обветрилась.

– Вам нужно купить одежду, – говорит она. – Теплую куртку, шапку и перчатки. Скоро зима. Вы можете заболеть.

Николаус смотрит на нее с благодарностью.

– Ты слишком добра ко мне. Слишком заботлива. Я не заслуживаю этого. Я хотел бы помочь вам. Я знаю, что выход есть, но… Я не помню… – Он морщит лоб. – Впечатление такое, будто где-то рядом со мной кружит мошкара. Но мошек я не различаю, вижу лишь трепетание их серых крыл.

Он вздыхает и поворачивается к Мину.

– Я не могу допустить, чтобы вы пошли прямиком в логово льва, – говорит он.

– У нас нет выбора. Львица говорила с нашими родителями.

– Вы можете… прогулять. Ведь это так называется?

– Мы не можем прогуливать вечно. К тому же вряд ли она собирается прикончить нас в своем кабинете посреди бела дня в школе, полной народу.

– Может, она как раз и хочет, чтобы вы так думали, – бормочет Николаус.

– Пожалуйста, входите, – говорит директор.

Адриана Лопес одета в темно-зеленое платье до колен в стиле шестидесятых годов прошлого века и черные ботильоны из кожи какой-то рептилии.

Она садится в кресло у журнального столика. Два раскладных стула стоят наготове. Мину садится на диван, напротив Ванессы и Анны-Карин. Ида и Линнея устраиваются на стульях. Когда все сели, повисает тишина.

Над дверью, ведущей в кабинет замдиректора, висят часы. Они громко отсчитывают секунды, одну за другой. Это напоминает Мину бомбу с часовым механизмом. В любую секунду мир может взорваться.

– Я знаю, что вы были в моем доме, – говорит директриса.

Мину чувствует, как кровь отхлынула у нее от лица.

– Вы нашли, что искали? – продолжает Адриана Лопес.

Ида так поспешно поднимается со стула, что он падает на пол.

– Я не имею к этому никакого отношения, – говорит она.

В комнате совершенно тихо. Тик-так, тик-так.

– Я не имею к ним ни малейшего отношения, – продолжает Ида срывающимся от страха голосом.

– Сядь, – говорит директриса.

Ее голос – прямая противоположность голосу Иды. Спокойный. Самоуверенный. С ним невозможно спорить. Ида снова раскладывает пластмассовый стул и послушно садится.

Адриана кладет ногу на ногу и сцепляет пальцы рук на колене.

– Я знаю, кто вы такие, – говорит она.

– А мы знаем, кто вы, – парирует Линнея.