Сара Элфгрен - Круг

Злость на Густава испарилась. Осталось только их общее горе. Мину и сама едва справлялась с этими переживаниями, а каково Густаву, в жизни которого с уходом Ребекки образовалась зияющая пустота!

– Я должен знать, – говорит он. – Она говорила тебе, что ей плохо? Ты замечала… что oна не хочет жить?

– Нет, – отвечает Мину. – Но я знаю одно. Ты сделал ее счастливой.

Густав смотрит в сторону.

– Значит, недостаточно счастливой.

– Не надо так думать.

– Но это правда. Я же чувствовал, что что-то не так. Что ей хотелось со мной о чем-то поговорить. Почему я ее не спросил?..

– Она и сама должна была бы тебе все рассказать, – осторожно говорит Мину.

– А вместо этого прыгнула с крыши.

Что ему ответить? Рассказать Густаву правду Мину не может.

– Ее родители, наверно, меня ненавидят, – продолжает Густав. – Я не осмелился прийти на похороны. Побоялся, что напорчу еще больше.

– Поговори с ними. Может, они понимают больше, чем ты думаешь.

Густав качает головой.

– Я не могу.

Он смотрит на Мину, и его губы кривятся в горькой улыбке.

– Она – лучшее, что было в моей жизни. Без нее мне так одиноко. Это больше не моя жизнь.

Он плачет, и Мину делает то единственное, что может сделать. Она обнимает его. Краем глаза она видит, как ворон взмахивает крыльями и исчезает в бело-сером небе.

Ванесса уже битый час стоит в темноте возле двери Линнеи.

Внутри в квартире Линнеи включена тяжелая и быстрая музыка. Певец то поет, то кричит. Такая музыка всегда вызывала у Ванессы головную боль, и поначалу она не знала, куда деваться от этих звуков, но постепенно привыкла к ним и даже вошла во вкус. Как будто музыка превратила стресс и страхи в ярость, а потом расправилась с ней.

Мне не следовало быть здесь, думает Ванесса.

Но уйти не может. Она должна знать все наверняка.

Вчера поздно вечером она получила сообщение: «Устал как собака. Спокойной ночи:-)». Она попыталась позвонить Вилле, телефон гудел, но никто не поднял трубку. Всю ночь она не сомкнула глаз.

В семь утра она позвонила Вилле, разбудила его и потребовала подвезти ее до школы. Вилле страшно разозлился, и Ванессе пришлось применить самую тяжелую артиллерию: ехидство, шутки, игривость, злость, беспомощность, – пока он наконец не сдался. Но радости ей эта победа не доставила. Наоборот. Ванесса чувствовала себя униженной.

Она думала, что, увидев его, сразу поймет, был ли он накануне с Линнеей. Именно поэтому она так хотела встретиться с ним рано утром. И сначала Ванесса подумала, что гробовое молчание Вилле в машине означает, что он ей не изменял. Иначе бы, наверно, подлизывался? Но потом в голову пришло, что молчание Вилле, наоборот, доказывает, что Ванесса ему наскучила.

Едва они подъехали к школе, Ванесса распахнула дверь и выскочила из машины, с грохотом хлопнув дверью. На нее глазели, когда она пересекала школьный двор, Эвелина и Мишель кричали ей что-то вслед, но она не обернулась. Едва переступив порог школы, она бросилась по лестнице вниз, в женский туалет возле столовой.

Все кабинки были пустые. Ванесса сделалась невидимой и заплакала. Беззвучно и горько.

И тут в туалет вошла Линнея.

Ванесса задержала дыхание. И постаралась даже не думать, чтобы не выдать себя. Но Линнея прижимала к уху телефон и ничего вокруг не замечала. Она вздыхала, слушая невидимого собеседника. Встав у зеркала, она провела рукой по черным волосам и показала зубы, как будто проверяя, не застряла ли между ними еда.

– Хватит. Я не могу говорить об этом в школе, – сказала она. – Нет, но раз уж я здесь, то… Я не хочу ничего об этом знать. Это твоя проблема. О’кей… Понятно… Мм… Не знаю… О’кей… Тогда приходи вечером. В девять. И сегодня больше не звони.

Часы на телефоне Ванессы показывают 21.32. Ей хочется в туалет. На экране высвечивается телефонный номер. Это Мину. Она звонит уже седьмой раз за вечер, но Ванесса думает, что это может подождать. Линнея ведь не бросилась сломя голову к «Болотным Копям», значит, дело не первой важности.

Когда часы показывают 21.46, она говорит себе, что в десять пойдет домой. В десять она решает, что так уж и быть, подождет еще пятнадцать минут, хотя чувствует, что вот-вот описается.

В 22.09 кто-то входит в подъезд, на лестнице зажигается свет. В лифтовой шахте скрипят тросы. Лифт останавливается на первом этаже. Человек входит в кабину. Лифт медленно едет наверх.

Дверь кабины открывается.

Это не Вилле.

Это Юнте.