– Не надо, – совершенно глупо пикнула Аврора.
– Ага.
Деревянский размахнулся и с разворота всадил топор в дверь. Мощно. Пластик прогнулся, потрескался, дверь перекосило, и она стала совсем непроходимой.
Затем Аврора крикнула:
– Мама!
Деревянский выдрал лезвие из двери и кинулся на меня. Не шагнул, именно бросился, бешено, с криком и слюнобрызганьем. Аврора распласталась по борту, Деревянский размахнул и ударил топором. Я отскочил, лезвие звякнуло в палубу, брызнули искры, художник завопил, выронил топор и уставился на свои руки. Отдачей долбануло, так и надо, теперь пальцы болеть будут, в домино не сыграешь.
Я не стал терять время зря, подхватил с пола погнутый ломик и треснул им Деревянского. Хотел попасть по плечу, сломать ключицу, это бы его немного охладило… Но попал в руку. То есть он подставил ладонь, перехватил лом и выдернул – мои-то мизинцы не очень хорошо работали, держали слабо. Деревянский поглядел на лом, поглядел на меня, запустил в меня ломом, как копьем.
Почти попал, если бы попал, насквозь бы прошило, а так лом ухнул в двигатель, тот ответил искрами. Разочаровавшись в подручных средствах, Деревянский решил разобраться со мной так, без затей, рявкнул и бросился в атаку.
И чего привязался, давил бы Аврору, а так все на меня, просто мешок я какой-то для битья, груша…
Деревянский кинулся удачно, во всяком случае, для меня. Ногами двигал не шустро, я приметился в живописцево колено, под коленную чашечку, если ударить удачно, то она вылетит, а если очень удачно, то еще и мениски порвутся…
Но мне не повезло. Сначала я так думал. Я поскользнулся. На растекшемся масле. Проехал по палубе, как на коньках, и прямо в ноги Деревянского, тот запнулся и рухнул на меня. Художник оказался на редкость костляв и угловат, что в очередной раз подтвердило мои опасения, нет, уже уверенность насчет МоБа. Инфекция практически мгновенно нарушала обмен веществ, искривляла кости, выворачивала суставы, человек становился похож на мешок, набитый пирамидами.
Теперь вот этот мешок свалился на меня и немедленно попытался разбить мне кадык ударом локтя. Я успел поставить блок и тут же правой ему в нос, сломал, но Деревянский, разумеется, ничего не почувствовал, сцепил руки в замок, воздел над головой и заорал, как старинный плюшевый Кинг-Конг из фильма тысяча девятьсот тридцать третьего, тупого и моего любимого. Я успел прикрыться, однако удар выдался хорошим, сознание выскочило и вернулось через несколько секунд, и не скажу, что возвращение случилось приятным – первым, что я увидел, были красно-желтые глаза.
В жизни я зажарил где-то семьсот с лишним яичниц и два раза натыкался на ведьмин глаз – это когда бьешь яйцом о бортик сковородки, а выскакивает кровавая в желтом блямба. Оба раза меня тошнило. И хотя я не ел ничего уже давно, меня все равно стошнило. Прямо на Деревянского. Реакция меня удивила. Обычно бешеные не замечают ничего, мозг у них совсем отключается, только искры летят, а этот отскочил. Отпрыгнул просто и принялся отряхиваться, видимо, эстетические рефлексы внезапно сработали, художник, что возьмешь.
Я сел. Катер раскачивало. Или меня раскачивало, не знаю, вертелось все. Аврора схватила меня за руку и поволокла куда-то. Потом бросила. Заорала мне в ухо, будто я контуженный какой-то:
– Шкаф! Шкаф!
Я повертел головой, но увидел только Деревянского, он уже направлялся к нам, опять с топором, опять с решительностью, из глаз текло красное. Жуткая картина.
– Шкаф! – снова завопила Аврора.
Увидел шкаф. Ящик даже, такой небольшой, стоящий вертикально, для инструментов, видимо. Я сразу понял, что это тупик, что это опасно, что совсем не следует в этот ящик лезть.
Но Аврора дернула меня за ноги, подтолкнула в лопатки, и я влетел в пахнущее железом пространство, вломился плечом в какую-то неприятную железину. Аврора тут же втиснулась за мной, хлопнула дверь, щелкнул замок, стало темно.
– Ну и?! – спросил прижатый я. – Что дальше?! Ты закрыла нас в этом ящике! Дальше что?!
– Я же хотела…
– Хотела! Он же снаружи открывается! Мы же сдохнем тут через десять минут!
Это я врал немного. Последние сто пятьдесят лет задохнуться нигде нельзя, быт омерзительно безопасен, все изготавливается по антизадыхательным технологиям, захочешь – не удушишься. Но Аврора наверняка этого не знала.
– Задохнемся! – повторил я для эффекта.
Задохнуться нельзя, гангрену получить – запросто – не пошевелиться. Конечно, я не особый жироносец, да и Аврора тоже, но пространства немного, меньше, чем в хорошем гробу.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу