Алан Фолсом - Послезавтра

— Что с вами стряслось? — спросил Шейсон, когда ассистентка принесла ему готовый рентгеновский снимок.

— Предпочитаю умолчать, — ответил Пол, изображая таинственную улыбку.

— Ну-ну, — понимающе улыбнулся Шейсон, меняя повязку. — Рана ножевая, но вам повезло. Легко отделались.

— Это уж точно...

Без десяти шесть Осборн вышел из метро на бульваре Монпарнас. До кафе было рукой подать. Оставался целый час, чтобы как следует все обдумать и проверить, нет ли ловушки. Он позвонил из автомата в «Вьё Пари», и там сказали, что его послание передано месье Маквею. Поблагодарив, Пол отправился дальше. Темнело, по тротуарам текла река людей, высыпавших на улицу после окончания рабочего дня. На той стороне показались огни «Ля Куполь». Очень кстати рядом оказалось маленькое кафе, откуда отлично просматривался вход в «Ля Куполь». Пол вошел, сел у окна и заказал бокал белого вина.

Итак, с раной ему повезло. Рентген ничего серьезного не обнаружил. Конечно, Шейсон уролог, а не травматолог, но он был абсолютно уверен, что беспокоиться не из-за чего. Пол хотел заплатить за визит, но француз замахал руками.

— Дружище, — подмигнув, сказал он, — когда меня будет разыскивать лос-анджелесская полиция, я обращусь к вам. И вы тоже поможете мне, ничего не записывая в регистрационную книгу.

Оказывается, Шейсон с самого начала знал, кому помогает, но не побоялся риска и не подал виду. Они обнялись и даже поцеловались — на французский манер. Шейсон пожелал Полу удачи, а на слова благодарности сказал, что для соседа по столу он еще бы и не то сделал.

Осборн замер, не донеся бокал до рта. У дверей «Ля, Куполь» остановился полицейский автомобиль, оттуда выскочили двое полицейских, вбежали в кафе и через полминуты вывели оттуда весьма прилично одетого мужчину в наручниках. Он орал, пьяно размахивал руками и еле держался на ногах. Прохожие с любопытством смотрели, как буяна запихивают в машину. Один полицейский сел за руль, другой рядом с задержанным, и автомобиль отъехал, включив мигалку и сирену.

Полиция работала быстро.

Осборн отпил вина и посмотрел на часы. Четверть седьмого.

Без десяти семь Маквей сидел в такси, угодив в затор на улице. Слава Богу на «опеле» не поехал, а то, плохо зная Париж, застрял бы еще хуже.

Он достал потрепанный блокнот, еще раз перечитал последнюю запись: «Осборн. „Ля Куполь“, бульв. Монпарнас, 7». Чуть выше — наскоро переписанные данные экспертизы по шине «пирелли». Представитель фирмы изучил отпечаток колеса, снятый в прибрежном парке. Оказалось, что это покрышка из специальной партии, поставленной во Францию по контракту крупной компанией оптовой торговли. Такие шины используются для комплектации «фордов-сьерра». Всего компания выставила на продажу двести автомобилей этой серии, проданы из них на сегодняшний день восемьдесят семь. Список покупателей будет готов завтра к утру. Осколок зеркала, обнаруженный на мостовой после перестрелки, тоже с машины марки «форд», но точнее определить невозможно. Дорожной полиции приказано обращать особое внимание на машины с разбитым зеркалом заднего вида.

Еще в блокноте была запись о результатах лабораторного исследования сломанной зубочистки. Человек, воспользовавшийся ею, оказался «секретором», как, впрочем, шестьдесят процентов всего человечества. Это означает, что по любой секреции людей этого типа — по слюне, семени, моче — можно определить группу крови. Тип оказался тот же, что в квартире Моннере — нулевой.

Наконец такси доползло до «Ля Куполь». Маквей расплатился и вышел.

В банкетном зале, расположенном в глубине кафе, было пустовато — время ужина еще не началось, но зато на застекленной террасе буквально яблоку было негде упасть. Детектив осмотрелся, протиснулся через компанию бизнесменов и сел к свободному столику у стены. Пусть будет видно, что он пришел один.

У Организации были длинные и весьма разветвленные щупальца, простиравшиеся далеко за пределы формального членства. Как и подобает серьезной корпорации, Организация широко использовала систему субподряда и «внештатного» найма. Многие из помощников и не подозревали, на кого работают.

Именно к этому типу агентов относились Колетт и Сами, две школьницы из богатых семей, пристрастившиеся к наркотикам. Завербовать их было очень просто — во-первых, они постоянно нуждались в новой дозе, а во-вторых, боялись разоблачения перед родителями. Достаточно было только свистнуть, и девочки тут же прибегали, готовые выполнить любое задание.