Алан Фолсом - Послезавтра

— Скажите охранникам, — предложил Маквей, — что при малейшей попытке помешать нам мы заставим начальника пожарной команды заблокировать здание. Если и это не поможет — придумайте что-нибудь еще. На то вы и полицейский, а они всего-навсего охранники.

Он резко повернулся к Осборну и близко наклонился к нему. Лицо Маквея было обезображено страшными ожогами, но глаза его светились решимостью. Он проговорил быстро и уверенно:

— Шолл может все отрицать или изображать неведение, но, узнав, кто вы, равно как и то, что вся эта история началась из-за вашей драки с Альбертом Мерримэном в Париже, предположит, что Мерримэн рассказал о нем вам, а вы рассказали мне. Но он не знает — или, по крайней мере, я думаю, что не знает, — насколько тесно наше сотрудничество во всем остальном. Если даже сообщение охранников насторожит его, он все равно удивится, увидев нас, поскольку уверен, что мы мертвы. К тому же Шолл тщеславен и будет обескуражен тем, что мы прервали празднество. Вот на это я и рассчитываю. По причинам, о которых мы можем пока только догадываться, сегодняшний прием очень важен для Шолла, и он попытается как можно скорее избавиться от нас и вернуться к гостям. Вот этого-то мы ему и не позволим. Тут он озвереет, а уж мы позаботимся о том, чтобы он озверел еще больше. Осборн растерянно посмотрел на Маквея.

— Я не совсем вас понимаю.

— Мы расскажем Шоллу все, что знаем. Об убийстве вашего отца, о скальпеле, который он изобрел, о том, чем занимались другие люди, убитые в том же году, что и он. И невзначай подбросим ему информацию, которой не располагаем, но сделаем вид, будто нам все известно. Наша задача — нажать на него так, чтобы он раскололся. Мы будем трясти его, пока он не признается в заказных убийствах. — Маквей внезапно взглянул на Реммера. — Сколько бригад поддержки вы вызвали?

— Шесть. Еще столько же ждут наших инструкций. Наготове еще и полицейские в форме — на случай массовых арестов.

— Маквей, вы говорили, что мы намекнем ему на то, чего не знаем сами. Что вы имели в виду? — спросил Осборн.

— Предположим, мы сообщим герру Шоллу, что искали везде, на земле и на небе, информацию о его почетном госте — герре Либаргере, но так ничего и не нашли. Скажем, что нас гложет любопытство, и попросим разрешения встретиться с Либаргером. Шолл, разумеется, откажет под тем или иным предлогом. И тут мы заметим: о'кей, раз вы не позволяете нам увидеть его — значит, бесплодность наших поисков объясняется тем, что бедняга мертв, и мертв уже давно.

— Мертв? — переспросил Реммер.

— Именно. Мертв.

— Тогда кто же играет его роль? И зачем?

— А я не сказал., что это не Либаргер. Я только заметил, что нам ничего о нем неизвестно, поскольку Либаргер мертв. По крайней мере, в основном...

Осборна бросило в дрожь.

— Вы думаете, на нем экспериментировали? И удачно? Пересадили голову Либаргера на чужое тело? Атомарная хирургия при абсолютном нуле?

— Не уверен, что так оно и есть, но ведь теория не дурна, верно? Может быть, Каду и солгал, будто у него есть информация, связывающая Шолла с Либаргером, а Либаргера — с обезглавленными телами. Почему же тогда оказался окруженным тайной инсульт Либаргера, что означает его уединение с доктором Салеттлом в больнице Кармела и длительная реабилитация в санатории в Нью-Мексико? Микропатолог Ричмен сказал, что, если операция проходит успешно, не остается ни единого шва — словно на дереве выросла новая ветка. Даже лечащий врач Либаргера, американка из Нью-Мексико, ничего не заподозрила. Такое не придет в голову при самом богатом воображении!

— Вы, Маквей, пожалуй, слишком долго пробыли в Голливуде. — Реммер зажег сигарету, держа ее между туго забинтованными пальцами. — Почему бы вам не продать эту историю киношникам?

— Готов спорить: то же самое скажет и Шолл. Но думаю, эту версию надо попытаться каким-то образом либо доказать, либо опровергнуть.

— Но как?

— Заполучив отпечатки пальцев Либаргера.

Реммер уставился на него.

— Для вас, Маквей, я вижу это не отвлеченная абстракция. Вы в самом деле верите в это.

— Я не отрицаю такую возможность, Манфред. Я слишком стар и могу поверить во что угодно.

— Если даже мы не раздобудем отпечатки пальцев Либаргера, — а это не так-то легко, — какой нам от них прок? Если ваша франкенштейновская теория верна и туловище Либаргера Бог знает где, с чем мы будем сравнивать эти отпечатки?

— Манфред, если бы вы вознамерились присоединить свою голову к другому телу, разве не предпочли бы вы совсем молодое?