Алан Фолсом - Послезавтра

— А как еще это можно объяснить?

— Ну, во-первых, его целью могли быть вы, а не Мерримэн.

— Почему? Откуда он меня знает? И даже если так, зачем тогда было убивать всю семью Мерримэна?

Осборн прав. Видимо, никто не подозревал, что Мерримэн жив, пока Класс не наткнулся на отпечатки его пальцев. И Мерримэна тут же заставили замолчать, как предположил Лебрюн, потому что, получив отпечатки пальцев, полиция быстро добралась бы до него. В силах Класса было задержать идентификацию отпечатков, но скрыть их существование он не мог — о них знали многие в Интерполе. Итак, Мерримэна следовало уничтожить раньше, чем полицейские возьмут его и заставят говорить. Но поскольку он уже лет двадцать пять как «завязал», значит, он мог рассказать только о том времени, когда он, предположительно, работал на Эрвина Шолла. Потому Мерримэна и ликвидировали вместе со всеми его близкими — на тот случай, если бы они знали о его прошлом. Чтобы исключить самое возможность утечки информации о связи Мерримэна и Шолла. И следовательно, долговязый понятия не имел, кто такой Осборн, и тем более — что он сын одной из жертв Мерримэна, и...

— Проклятье! — выдохнул Маквей. Как он раньше не догадался? Дело вовсе не в Мерримэне и не в Осборне, а в той четверке, которую ликвидировал Мерримэн тридцать лет назад по приказу Шолла!

Маквей возбужденно вскочил на ноги.

— Осборн, чем занимался ваш отец?

— То есть кто он был по профессии?

— Ну да.

— Он придумывал разные вещи, — улыбнулся Осборн.

— Черт возьми, что вы имеете в виду?

— Ну, что-то в области сложных технологий. Он изобретал какие-то устройства и строил модели. Главным образом — медицинские инструменты.

— Вы не помните названия компании, в которой он работал?

— Кажется, «Микротэб». Да, я точно помню, потому что на похороны отца они прислали венок со своей карточкой, но никто из сотрудников не пришел, — с деланно безразличным видом проговорил Осборн.

Маквей понимал, что бередит его старую рану и что картина похорон отца стоит у Осборна перед глазами, как будто это случилось вчера.

— Где находилась компания «Микротэб»? В Бостоне?

— Нет, в Уолтхэме, в пригороде.

Маквей схватил ручку и записал: «Микротэб» — Уолтхэм, Массачусетс, 1966.

— Как он работал? В одиночку? Или в его распоряжении была бригада, которая исполняла его замыслы?

— Папа работал один. И все остальные сотрудники тоже. Начальство запрещало им обсуждать работу даже между собой. Помню, мама как-то говорила об этом. Она находила эти строгости смехотворными. Отец не мог перемолвиться словом с коллегой из соседнего кабинета. Позже я понял, что это все из-за патентов.

— Вы имеете представление, над чем работал ваш отец, когда его убили?

Осборн улыбнулся.

— О да. Отец как раз закончил эту штуку и принес ее домой показать мне. Он ужасно гордился своими изобретениями и любил мне их показывать. Хотя я уверен, что это тоже было запрещено.

— Что же это было?

— Скальпель.

— Скальпель? Хирургический? — У Маквея на голове волосы зашевелились. — Вы помните, как он выглядел? Чем отличался от обычного скальпеля?

— Это была отливка из специального сплава, способного выдерживать экстремальные перепады температур, сохраняя остроту. Этим скальпелем должна была орудовать механическая рука, управляемая компьютером.

У Маквея по спине поползли мурашки.

— Неужели кто-то собирался заниматься хирургией при экстремальных температурах?

— Не знаю. Если помните, в те времена компьютеры были огромными, занимали целые залы, так что я не представляю, как это можно было использовать практически.

— А температура?

— Что — температура?

— Вы сказали — экстремальные температуры. Высокие или низкие, или и те и другие?

— Не знаю. Но эксперименты в области лазерной хирургии к тому времени уже начались, так что, я полагаю, работа отца велась в противоположном направлении.

— Низкие температуры?

— Да.

Мурашки исчезли, и Маквей почувствовал, как кровь быстрее заструилась в его жилах. Вот что притягивало его к Осборну. Осборн, Мерримэн, обезглавленные трупы — звенья одной цепи.

Берлин, понедельник, 10 октября, 10.15

— Es ist spat, Uta [18], — резко произнес Конрад Пейпер.

— Мои извинения, герр Пейпер. Надеюсь, вы понимаете, что не в моих силах что-нибудь изменить, — сказала Юта Баур. — Уверена, что они будут здесь с минуты на минуту.

Она покосилась на доктора Салеттла, но тот никак не отреагировал.