Роберт Фериньо - Дрожь

— Когда ты приступишь к работе?

— Чем раньше, тем лучше, — ответил Джимми, чувствуя, как все еще сильно колотится сердце. — Мне придется одолжить у тебя десять тысяч долларов — ты сможешь постепенно вычитать их из моей зарплаты весь следующий год. Я бы не стал просить, но мой близкий друг в беде.

— О, друзья познаются именно в беде! — Напитано потер пузо. — Положу чек тебе на стол.

— Спасибо. — Джимми постучал пальцем по толстому пуленепробиваемому стеклу: — Зачем тебе такой танк? Кого ты опасаешься?

— Всех, мой мальчик, всех. — Напитано отправил в рот бобы, упавшие на брюки. — Хотя я больше не страшусь смерти. Мне не приходится о ней думать. У Нино пи забот, ни хлопот. Секс прекрасен, еда и питье великолепны, а безопасность — безупречна. — Он похлопал по стенам лимузина. — Даже если Карлтон наедет на противотанковую мину, вреда от нее будет не больше, чем от взорвавшейся зажигалки.

— Вот только одна проблема, Нино: подобные штуки рассчитаны на прямые нападения, на взрывы, пули и прочее. А настоящие умные мерзавцы никогда не следуют банальным правилам. Они приходят оттуда, откуда не ждешь. Нет безопасных мест.

— Поживем — увидим. — Напитано взмахнул в воздухе куском картофельного пирога и впился в него зубами. — Думаю, теперь тебе надо работать в журнале немного в другом направлении. Было бы глупо пытаться повторить свой прошлый успех. — Он жевал с открытым ртом. — Яйцо создал такую рекламу изданию, такую фантастическую... стимуляцию. — Нино ухмыльнулся удачно подобранному слову. — Мы оказались в выигрыше. Пока ты сидел в римской тюрьме, я налаживал контакты. От этой дамы с канала Си-эн-эн жутко воняло, — он поморщился, — но зато с ее помощью мне удалось заполучить тридцать минут в прямом эфире с Ларри Кингом. Увы, такие возможности редки, и теперь пора уложить наше Яйцо спать и забыть о нем. Может, тебе применить свой талант в жанре очерка...

— "Наше" Яйцо?

— Дух смерти только добавил тебе очков, Джимми. Теперь все станут тебя читать... — Напитано заметил недовольный взгляд Джимми. — В чем дело?

— Нино! — Джимми смотрел в ноги Напитано, и мысли хаотично метались у него в голове. — Я понимаю, что тебе выгодно всячески спекулировать на теме Яйца и его письма, я уже взрослый, все эти приемы знаю. Но сейчас настало время признаться — это ты написал письмо? Скажи мне правду, я должен знать. Если я узнаю, что ты мне лгал, тебя не спасет твоя жалкая колымага.

Напитано откусил еще пирога и рыгнул. Запахло корицей.

— Я не боюсь никого и ничего. Я в большей безопасности, чем сам папа римский!

— В папу римского стреляли, когда он благословлял толпу на площади Святого Петра. — Джимми изобразил, будто нажимает на курок воображаемого пистолета, наставленного на Напитано. — Бах! Вот так все и может произойти. Бах, и весь этот миленький кожаный салончик будет заляпан мозгами.

— Не смешно, — отодвинулся Напитано.

— Так это ты послал письмо? — Джимми приставил дуло — указательный палец ко лбу Нино. — Правду, и только правду, Нино. Иначе я выстрелю.

— Мистер Напитано? — Голос Карлтона прозвучал неожиданно громко.

— Все в порядке, Карлтон. — Напитано разгладил шелк на коленях и посмотрел на Джимми. — Я не придумываю монстров. Я только на них наживаюсь. Но в одном ты прав — безопасных мест действительно нет.

— С переездом, — поздравил Яна Джимми.

— Мелроуз был настоящим сортиром, — поморщился Ян, облокачиваясь на черную плиту, напоминающую саркофаг. Это был болезненного вида истощенный денди с тоненькими усиками и в черном костюме с молниями на рукавах, груди и бедрах. В таком облачении он походил на недокормленного астронавта.

Галерея «Инферно» стала известна миру несколько лет назад, когда Джимми написал о ней статью. Тогда она напоминала скорее дешевую забегаловку, в которой собирались никчемные неудачники, привлеченные бесплатной выпивкой и канапе. Первая выставка включала в себя авторский экземпляр «Психо» с подписью Тони Перкинса, черный ящик из упавшего самолета и пару рождественских открыток от серийных убийц. Обзор Джимми оказался очень едким, но выставка все равно прошла на ура. Насколько же велика сила прессы! Достаточно даже самого критического замечания, чтобы люди заинтересовались.

Теперь галерея находилась в Санта-Монике, недалеко от пляжа. Помещение выглядело очень элегантным с его высоким потолком и музейным освещением.

Джимми остановился у картины Джона Уэйна Гейси. На полотне были изображены Пого с Яном и его женой Клео, высокой хрупкой женщиной в черном платье без бретелек. На Яне тоже был черный костюм и красный галстук. Пого красовался в рубахе с белым жабо, красной шляпе и полосатом пиджаке. Всех троих художник запечатлел с одинаковыми улыбками.