Роберт Фериньо - Дрожь

Хоулт немного постояла перед холодильником, прежде чем открыть его и взять еще один коктейль. Внутри лежали цыпленок, спаржа и свежая малина. «Надо бы поесть, — подумала Джейн. — Или посмотреть телевизор». У нее была вся серия фильма «Поющий детектив», снятого Би-би-си. В гостиной стояла аппаратура и тренажеры. Хоулт специально убрала их из свободной спальни вместе с книжными шкафами, чтобы освободить место для многочисленных материалов, связанных с делом Яйца. Теперь гостиная казалась захламленной, но Хоулт это мало волновало — у нее почти не бывало гостей. А если точнее, то вообще не бывало, с тех пор как Эрик решил, что Джейн слишком серьезно относится к работе.

Хоулт налила третий бокал, но оставила его нетронутым. Нельзя терять самоконтроль. Утренняя пощечина означала для Джейн полный провал с профессиональной точки зрения. Впрочем, Джимми мастерски умел выводить ее из себя своим взглядом, комментариями, а порой и молчанием. Хоулт изучила биографию Гейджа — первое правило полицейского в отношении людей, якобы состоящих в контакте с убийцей. Его дело было соткано из сплошных противоречий: учителя отмечали его острый ум, но при этом он получил всего лишь диплом средненького экстерната. Он постоянно балансировал на грани с бедностью. За ним числилось несколько мелких арестов, относящихся ко времени обучения в средней школе.

В девятом классе он пошел на производственную практику и начал угонять автомобили. Каждый раз машина возвращалась на место с пустым бензобаком, словно последние пару миль угонщик проезжал не на бензине, а на его парах. Владельцы автомобилей никогда не настаивали на судебном процессе. Взрослого Джимми арестовали лишь однажды. Тогда ему было девятнадцать, и он пробрался на вручение премии американской киноакадемии, миновав самую строгую охрану страны. Джимми уселся рядом со звездами, щеголяя значком швейцара, прикрепленным к смокингу. Он получил два месяца в окружной тюрьме, но журнал «Джи-кью» опубликовал его репортаж с этого мероприятия и заплатил как автору. Так началась карьера Джимми-журналиста. Хоулт улыбнулась. Статья была отменной. Джейн прочитала каждый материал, каждую колонку, каждое слово, написанное Джимми.

Она была действительно рада, что Джимми ни разу не подозревался в насилии. У него существовало алиби только на три из убийств Яйца. Дважды его видели в кино, а в день убийства Карлоса Мендосы Джимми болтался с юным оператором Ролло Бойсом. Хоулт доверяла двум тестам Джимми на детекторе лжи больше, чем всем свидетелям и алиби, но прежде всего верила своей интуиции.

Джейн взяла сумочку и достала из нее порнографический снимок брата Джимми. Фотография лежала в вакуумном пакетике — «полицейском презервативе», как называл его один из учителей Хоулт в академии. Никогда прежде это определение не казалось Джейн столь уместным. Она разгладила пакет, чтобы лучше рассмотреть изображение, и увидела доктора Джонатана Гейджа во всей красе и славе. Блондинка заглатывала его пенис, и ее волосы блестели от вспышки. Хоулт никогда не позволила бы мужчине заснять себя в таком виде. И тем более хранить подобные снимки. Секс сексом, а доверие доверием.

Джейн практически ничего не знала о Джонатане — Джимми не многое рассказал о своей семье. Все, что он говорил, не вызвало у нее ни интереса, ни подозрения. Хоулт задумчиво подперла щеку, рассматривая на снимке вздувшиеся вены на шее мужчины, и отложила фотографию на стол.

Синоа объясняла ей, что поляроидные снимки, сделанные одной и той же камерой, просто вычислить: мелкие частички пыли и песка, попавшие в механизм, оставляют на поверхности фотографии микроскопические царапинки и повреждения, своего рода отпечатки пальцев — уникальные и неповторимые знаки. За последний год Мария исследовала сотни снимков для Джейн, но ни один из них не совпал по «рисунку» с фото Киннесона. Даже если повезет с этим, порнографическим, Хоулт не сможет использовать его в суде. Однако сейчас это не имело особого значения — если и здесь не окажется совпадения, она закроет дело.

Джейн взяла бокал и сделала большой глоток. На удачу! Надо только отдать снимок Марии — только ей Хоулт по-настоящему доверяла. Синоа не станет докладывать Дифенбахеру или доктору Чакабарти, начальнику лаборатории. Конечно же, она зарегистрирует поступивший заказ, но сделает это так, чтобы никто не догадался о сути исполняемой процедуры. Синоа очень серьезно относилась к формальностям и обладала добродетелью истинной католички, чья вера отличалась искренностью, но не выставлялась напоказ.