Ситуация в корне изменилась в восьмидесятые годы, в связи со спекулятивным бумом, сделавшим Токио более дорогостоящим (на бумаге), чем все Соединенные Штаты. Банки швыряли деньги на что угодно, и Одзава-ойабун и другие боссы воспользовались возможностью перенести свои деловые интересы на поверхность. Когда пузырь лопнул, группировки ворочали уже триллионами иен и имели долю в крупнейших компаниях страны. Сам Кавагути заседал теперь в советах директоров примерно десятка легальных компаний и был малозаметным, но активным компаньоном еще в сотне других. Зачем тратить время на поборы с отдельных, до полусмерти избитых людишек, если можешь снимать миллиарды с крупнейших корпораций? Но Сато все еще не осознавал всей прелести этого.
А кроме того, был еще сам ойабун. Это была вторая причина, по которой Кавагути остановил Танака. Много лет назад, когда возникла эта история с Дзэния, ойабун усадил перед собой Кавагути и рассказал ему, что он собирается сделать и к чему это может привести. Кавагути умолял его не делать этого, но ойабун был непреклонен. «Вспомни, — произнес он, — что я тебе всегда говорил, когда мы только начинали внедряться в легальный бизнес. Что мы собираемся получить такое количество денег, что скоро сами пожалеем об этом. Так вот, я жалею. Какой смысл быть якудза, если нужно сидеть на этих заседаниях с бухгалтерами, как все остальные?» Ойабун и сам был немного консервативен.
Направляясь теперь к лодочному сараю, Кавагути думал о том, изменилось ли теперь мнение ойабуна? Но тут же забыл об этом, когда услышал крик этой женщины, Романо. Он вытащил пистолет и увидел, что остальные парни сделали то же самое. Он заметил, что Танака махнул им рукой, чтобы они отошли в сторону и притаились. Выглядывая из-за угла, Кавагути наблюдал, как Романо, спотыкаясь, вышла из сарая. Похоже, она была в шоке. Она побежала к мотороллеру, опустив голову, и начала что-то искать. Тут Кавагути услышал, как она крикнула «Где это?», и решил, что лучшего момента не будет. Он кивнул Танака и прошептал в прикрепленный к лацкану пиджака микрофон: «Иди!»
Сначала Романо услышала их, и ее голова дернулась вверх, как у перепуганного кролика. А потом она увидела окружавших ее двенадцать мужчин в черных костюмах и темных очках и снова закричала. Кавагути велел Мори заткнуть ее. Могучий парень, бывший борец, ударил ее в челюсть пистолетом. Она упала на землю и завыла, и Мори подхватил ее под руки, поставил на ноги и зажал ей рот рукой. Кавагути жестом приказал войти в сарай, используя женщину как прикрытие.
Мори поставил ее перед собой и пинком открыл дверь. Шестеро молодых парней ворвались в сарай почти одновременно. Было слышно, как они взвели курки. Кавагути закричал им, чтобы они не стреляли. Услышал, как что-то треснуло и раздался сдавленный крик, который не мог исходить от женщины. А потом Мори крикнул ему, что все спокойно, можно входить.
Кавагути осторожно вошел, стараясь ни за что не задевать костюмом. Почти сразу же он остановился, ощутив мерзкую волну жары и человеческого смрада. Сняв очки, зажал пальцами нос и прищурился, стараясь разглядеть что-нибудь в тусклом свете.
Мори держал Романо на коленях. Она тихо всхлипывала, стоя в луже — кажется, в луже крови. Похоже, кровь натекла из-под неподвижно распростертой в метре от нее фигуры. Это был филиппинец. Вместо головы у него было что-то бесформенное. Лишь минуту спустя Кавагути понял, что тот был забит железной дубинкой. Рядом с трупом валялся ломик, видимо, тот самый, который Райан использовал, сбивая замок с двери лодочного сарая.
Сам Райан сидел у дальней стены, рядом с открытым сейфом, где лежали пачки с банкнотами. Похоже, он был без сознания, и его лицо было залито кровью, капавшей из самого разбитого носа, какие когда-либо доводилось видеть Кавагути.
— Это ты его? — спросил он Канно, стоявшего рядом с Райаном. Канно нянчил свою правую руку. Рука была в крови.
— Почти так и было, — ответил Канно.
— Почти?
Канно пожал плечами.
Ойабун лежал в углу — связанный, в нижнем белье, на грязном татами. Выглядел он ужасно. Голова его была перевязана бинтами, рот закрыт марлевой повязкой. Руки и ноги были черны от грязи. Танака, склонившись над ним, отпирал кандалы и наручники отмычкой. Кавагути подошел, чтобы помочь ему.
— Он жив, — сообщил Танака. — Пульс хороший.
— Сними маску и бинты, только осторожно.
Из-за гнетущей жары бинты прилипли к коже ойабуна. Он застонал, когда Танака попытался тихонько оттянуть их. Тогда Кавагути велел ему сорвать бинты резко, одним движением. Танака сильно дернул бинты, и раздался громкий звук рвущейся ткани. На сорванных бинтах остались волосы ойабуна и клочки его кожи. Ойабун открыл глаза и начал быстро-быстро моргать. Потом сфокусировал зрение, разглядел Кавагути и резко откинул голову назад.
Читать дальше