Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

Виктор пробежал глазами выписку счета:

— И что с того? Я прекрасно знаю о своих долгах перед этим «Импексом». Они очень давние.

— Вот я и поражаюсь твоей непроницательности. Ты же даже не попытался этот «Импекс» проверить, когда деньги брал.

— Я что–то не понял, — грубо сказал Виктор, — какое тебе дело до «Импекса».

— Как был дебилом, так им и остался, черт возьми, — сказала Анастасия, достала еще одну бумагу и кинула Носову, — если бы у тебя были мозги, которые ты пропил еще в раннем детстве, то то, что ты сейчас прочитаешь, ты бы мог установить еще шестнадцать лет назад. Но почему–то не выяснил. Денег на шпионаж не хватило.

Виктор Носов прочел лист:

— Так этот кредитор…

— Совершенно верно, мой быдлодружок, я бы тебе не советовала выкидывать силком из своего кабинета человека, который может от тебя избавиться одним росчерком пера. Ведь условия то договора с «Импексом» на самом деле были драконовские. А ты еще и не читая его подмахнул. Ты не думай, мои юристы мне тогда все и сказали, и даже интересовались, зачем я в это влезаю. Может ты теперь сам догадаешься?

— Что ты сейчас от меня хочешь? — постепенно зверел Носов.

— О, какой ты нетерпеливый и нервный. Раз собственных мозгов не хватает, чтобы догадаться, то я тебе не помощник в этом сложнейшем деле.

— И все таки? И где ты прячешь Соню?

— В надежном месте. Не раскопаешь, — улыбнулась Анастасия.

— Я могу узнать, каковы твои требования?

— Хорошо, уж что что, а это ты можешь узнать. Только сядь, и можешь достать себе выпить. Тебе потребуется для успокоения нервной системы, честное слово.

— Хватит кота за хвост тянуть, — заорал Виктор.

— Слушай, ты в курсе что ты красиво воешь. Как обосравшийся кот!

Виктор вскочил:

— Прекрати играть на нервах, — либо говори чего добиваешься, либо вытряхивайся.

— Ты бесподобен. Забыл что все это может стать моим? Ладно, у тебя есть шанс от меня отделаться. Посмотри вот это еще на досуге, — на стол полетела остальная папка, — я тут подсуетилась и многие из твоих долгов нашла. Полистай. А потом задумайся о том, как ты выплатишь мне весь долг целиком. Даю срок неделю, а через неделю я натравлю на тебя моих адвокатов. Уяснил?

Анастасия встала:

— Кресло конечно мог бы и менее ущербное купил, а то статус твоей конторы сразу вылезает наружу. Приятных подсчетов.

Гордеева развернулась и вышла из кабинета, не закрывая за собой дверь.

Виктор открыл папку и стал перелистывать лежавшие там бумаги, счета, расписки. Все это были копии. Бумаг, которые Анастасия копила столько лет. Здесь были все долги, которые смог за это время собрать Носов. О некоторых из них он уже успел начисто забыть!

Что же теперь делать, думал он. Что же делать? Денег у него нет. Точнее все деньги, что сейчас есть — это не его деньги. Единственное решение, что он смог принять пришлось сразу же и осуществлять.

Носов набрал номер и сказал:

— Двадцать три–двадцать три. С десятым соедините. Мы можем встретиться, для вас есть работа. Плачу наличными. Увидимся через час в лесопарке где обычно.

После этого Виктор сложил бумаги и отправился на встречу. Приехав к повороту в лесопарк, который окружал аэропорт, он оставил автомобиль на трассе, а сам пошел пешком вперед. Через километр показался пруд, у которого была установлена скамейка и два стола, а также кострище и бетонный мангал. Вскоре появился и тот, с кем он созванивался.

— Анастасия Гордеева, — сказал Носов, — мне нужно убрать ее срочно.

Андрей и Антон вернулись с работы в квартиру на Северодвинском, так как Антон планировал остаться ночевать у своего возлюбленного. За три недели они ни разу не подали повода заподозрить их в связи и скрывали это ото всех. У каждого были свои причины. Это время сблизило их еще сильнее, сняло все преграды. Заходя в лифт, если в нем они находились одни, то они всегда приникали друг к другу и страстно целовались. Ежедневные звонки утром на побудку и вечером пожелать спокойной ночи, если они ночевали раздельно. И постоянная осторожность.

Но главное — это то, что они сумели удержаться за свое чувство и их любовь росла и крепла с каждым днем, каждым прикосновением и поцелуем. Стоило Антону обнять Андрея, как сразу его индикатор желания поднимался на максимальный уровень и ему хотелось поскорее приласкать Андрея и сделать все от себя зависящее, чтобы вознести любимого на ту же вершину блаженства. Каждый раз, когда он касался его обнаженного тела, это прикосновения вызывало искру из которой возгоралась страсть, желание и любовь. И Антон всегда говорил: