Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

Он отключил телефон и посмотрел на Тимофея, который сидел в шезлонге у бассейна и перелистывал журнал, который оставила тут Клара:

— Что там случилось? Я по твоей интонации понял, что произошло нехорошее.

— Ей запрещают со мной видеться. Вдруг, ни с того ни с сего.

— Гм. Я ожидал, что подобное случится раньше. По рассказам Нади у Сониных родителей вместо мозгов насрано и зачастую решения они принимают настолько спонтанно и беспорядочно, что тут удивляться нечему. Вот захотели разрешить — разрешили. А потом подумали — а почему бы не передумать — и передумали.

— Я ничего не понимаю. Но это неважно сейчас. Она уходит из дома, и я ее встречу. Вопрос в том, что делать дальше.

— То есть уходит из дома?

— Она приняла решение бежать оттуда — иначе боится с ума сойти.

— Плохи дела, даже не знаю, что делать, — задумался Тимофей, — начнем с того, что тебе нужны деньги. Вам придется переночевать либо здесь, либо в гостинице. Зачем я только советовал тебе не представлять ее нашим, если бы они ее знали — намного все проще было бы.

— У меня немного денег есть. У тебя?

— Совсем чуть–чуть. Стоп! Я знаю.

— Что?

— У бабушки есть нычка, причем немалая. Ее можно попросить, я уверен что поможет.

— Я от бабушки ее до последнего скрывал — неужели ты уверен в том, что она согласится, — Женя боялся идти и говорить с Ириной, был уверен что все это повлечет кучу разговоров, требований, условий, в общем и целом в нем еще боролись взрослый и ребенок. Взрослый четко вел его к разговору, построить его на спокойной беседе, добиться своего. А ребенок активно пугал его самим фактом того, что придется повиниться перед более старшим чем он человеком.

— И что? Это экстремальная ситуация, я уверен что она не откажет тебе. Более чем уверен!

Тимофей посмотрел на брата и уверенно добавил:

— Я сам могу с ней поговорить и она точно поможет.

Женя засомневался.

— Тим. Давай я сам с бабушкой поговорю. Не хочу перекладывать ответственность за происходящее на тебя.

— Тут ты ошибаешься, — отмахнулся Тимофей, — я такой же ответственный за эту историю. Я же вас познакомил. Разве нет?

Женя улыбнулся.

— Только это. Но за все остальное ответственны мы. Достаточно и того, что ты просто нам помогаешь. Но с бабушкой я поговорю сам.

— Хорошо, — обрадовался Тимофей, — жутко приятно, что ты на глазах взрослеешь и становишься совершенно самостоятельным. Почти как Антон.

— Он опять умотал к Андрюхе?

— А то, — рассмеялся Тимофей, — только ужин собрали и смылись

— Ладно, — сказал Женя, — я пойду к бабушке.

— Постой, — сказал Тимофей, бросив на шезлонг журнал, — я иду с тобой.

И братья направились в сторону дома, чтобы добавить Ирине в копилку неприятностей еще одну.

В доме Гнидовых царила беспокойная обстановка. Зина дико нервничала, пила успокоительное, ждала телефонного звонка, но Виктор не перезванивал, так как был занят проблемами с дочкой, о которых Зина и не подозревала. Полина спокойно сидела на кухне и читала любовный роман из запасов Нади.

— Чего ты налегаешь на афобазол, Зина? — спросила мать свою взрослую дочь, когда та прибежала за очередной дозой таблеток.

Зина обернулась на слова матери, села за стол и сказала:

— Случилось нечто ужасное, мама. Я в панике.

— Успокойся, я сделаю тебе чаю, а ты мне пока расскажешь, что за событие тебя так разболтало, что у тебя нервотрепка такая зверская творится.

— Мама. Это ужасно. Еще одно убийство.

Полина вскинула брови. В бытность работы в прокуратуре ей пришлось провести не одно дело об убийстве и потому каждый новый труп не вызывал у нее священной паники.

— Можно подробнее. Кого убили?

Женщины не заметили как сзади появилась Надя и прислушалась к разговору. Сначала просто из любопытства, так как ее раздражало, когда мама и бабушка начинали секретничать у нее за спиной.

— Светлану Михайловну, она была директором той школы до Натальи Борисовны, если помнишь.

— Вторая, — вырвалось у Полины, — Зина, прошлое тебя настигает.

— Мама, — ответила Зина, — я и так знаю, что я тоже во всем этом была замешана.

— Ты очень мягко оцениваешь свою роль в истории. Я бы обозначила ее как одну из центральных. Все ведь прекрасно помнишь. Я просто не хочу, чтобы твоя дочь повторила этот путь. Согласись, что не вмешайся ты тогда, отойди в сторону — ничего бы не случилось.

— Да, — опустила голову Зина, — я бы отошла в сторону и исчезла из их жизни раз и навсегда. Но вспомни, я была молода, ветер гулял в голове.