Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Была когда–то. Сейчас на покое, — проговорила Надя, — давай дождемся когда он уедет, и потом ты меня до подъезда проводишь.

Вскоре Зина и правда удалилась в подъезд, а черный «форд» вырулил по двору и исчез из виду. Надя вышла из машины Тимофея и сопровождаемая им пошла к подъезду:

— Ты слишком напряжена, — сказал Тимофей, — что с того, что твоя мама с Носовым общается.

— Ты видел что они целовались. Какое это, к черту, «общение».

— Хорошо, хорошо, — сдался Тимофей, — даже если так. Она же взрослый человек и ей самой можно решать с кем лучше проводить время, ну или…

— Спать, — отрезала Надя.

— Я не понимаю, что в этом постыдного?

Они подошли к подъезду и Надя достала ключ от домофона:

— То что он отец моей подруги!

— Господи, что за пуританизм? Сейчас не те времена.

— А мне это важно, — отрезала Надя, открыла дверь и небрежно бросила, — спасибо за чудесный вечер.

Тимофей ухмыльнулся и вернулся в свою машину. Включив радио он попал на одну очень старую песню — «Смеющиеся глаза напротив», позитивная и оптимистичная песня, о том, что если все будут друг другу улыбаться, то этот мир не будет таким серым.

Тимофей задумался — Надя не умеет искренне улыбаться. Сколько он наблюдал за ней — всегда подозревал в ней какую–то бешеную фальшь, то что она не такая какой хочет казаться. И вот тут то он и пожалел что согласился поменять телефон Риты на эскорт этой девицы домой и приглашение на завтра в гости для знакомства с Антоном. Хотя его братик сам даст ей жару настолько, что она испарится с его пути со свистом — не из той он породы, чтобы терпеть возле себя подобных девочек. А уж учитывая его неприятие порнухи и вообще отношение к гетеросексуальным отношениям. Кажется у Наденьки просто нет шансов в этом пасьянсе. Тимофей снял автомобиль с ручника и плавно выехал на набережную, решив поехать домой через центр. Дорога доставляла истинное удовольствие. Столбы ночного освещения бежали справа бесконечной чередой. Тимофей слушал беззаботную песню и вспоминал Риту. Кажется, она запала ему глубоко в душу.

Анастасия спустилась на кухню за стаканом сока и столкнулась с Ириной и Мариной. Вид у них был чрезвычайно озабоченный. Анастасия морально приготовилась к очередному раунду допроса и собралась отбить все нападки любимых бабушек:

— Он ушел? — спросила Ирина.

— Нет, — развела руками Анастасия, — он остался дома у нас.

Ирина и Марина переглянулись в смятении:

— А спать где он будет? — испугалась Марина.

— Клара стелит ему на второй тахте в комнате Антона, а что такого? Ты же знаешь про цены на такси и нежелательность прогулок по нашему району в такое позднее время.

— Я все понимаю. Но почему в комнате Антона? — не унималась Ирина.

— Ох. А логику ты не хочешь включить? Мама, — посуди сама. Запихать его в одну из ваших или мою комнату было бы излишне экстравагантно, в комнату Евгена — и тому подавно. Остаются мальчишечьи комнаты. Тимоха и Женя гуляют и неизвестно когда придут. Представляешь — приходишь под утро, заходишь в свою спальню, причем законную, и тут тебе эта тушка спящая говорит — здравствуйте, меня тут переночевать твоя тетя пустила.

— Женька бы за такое на месте бы нас убил, — сказала Марина.

Дело в том, что Женя очень оберегал собственную комнату от чужого вторжения, предпочитал сам делать уборку и поливать свои камелии, которые постоянно цвели и требовали немыслимого ухода. Но это доставляло определенное удовольствие.

— Да, тут ты права. Но, — продолжила свою атаку Ирина, — я показала Марине фотографии.

— Какие еще фотографии? — удивилась Анастасия.

— Те самые фотографии. Настя, признайся, ведь это ОН! — не унималась Ирина.

— Мама, я тебя очень прошу, прими успокоительного, твое беспокойство начинает внушать серьезное опасение. Нельзя в каждом новом человеке видеть призрака из прошлого. У тебя начинается паранойя, честное слово.

— Но они похожи. Они дьявольски похожи!

Марина послушно кивнула указывая на то, что она согласна с предыдущим оратором.

— И что? Я уже предлагала всем его паспорт посмотреть. Он родился в САРАТОВЕ. Понимаешь? И жил там последние тридцать пять лет.

— То есть, — заключила Ирина, — я должна отказаться от своих подозрений, поскольку они беспочвенны?

— Именно. Почитай на ночь что–нибудь менее подозрительное. Драйзера например. Или Айн Рэнд. Хотя ее не надо, там все подозрительно.

— Настя, перестань шутить и отвлекать меня, — отмахнулась Ирина, — я еще не настолько спятила, чтобы не понимать что ты вытворяешь.