Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Главное, чтобы сейчас еще два не получилось, — сказал Андрей и приложил ключ. Дверь в подъезд открылась.

Они вошли к лифтовому холлу:

— Вы молчите, — сказал молодой милиционер, — мы идем вперед. И ничего не предпринимайте. Ты езжай лифтом, на 2 этажа выше.

Андрей и Антон последовали за парнем, а девушка поехала вверх на лифте. На площадке представители власти застали действо во всей красе — Фуад бил по двери, а Носов продолжал рассыпать угрозы. Из–за двери иногда слышались угрозы Жени о милиции.

— Что здесь происходит? — сказал громко милиционер, — поднявшись на площадку. Фуад собрался было бежать через верх и столкнулся с девушкой:

— Вы куда? — спросила она и левой рукой схватилась за дубинку.

Фуад застыл на месте.

— Понимаете, — сказал Носов, — этот педофил совратил мою дочь и прячет ее там.

— Это вы все объясните в милиции, куда сейчас и отправитесь, — мягко произнес милиционер, — если будете сопротивляться, я буду вынужден надеть наручники.

Носов попытался вырваться и потому на его запястьях щелкнули браслеты. Фуада обезопасили тем же способом.

— Можете выходить, — сказал милиционер, — а этих мы увозим. Скажите вашему брату, что он может написать заявление

Андрей и Антон поднялись по лестнице. Андрей встретился с Виктором лицом к лицу и тут Носова перекосило. Он посмотрел на Антона и затрясся от ужаса. На скулах заходили желваки, глаза налились кровью.

Андрей смерил Носова взглядом сверху вниз и ничего не сказав стал подниматься дальше. Антон посмотрев на него неожиданно грубо и отчетливо сказал:

— Еще раз приблизишься к моим родным, я тебе голову оторву, урод сраный.

Их увели. Андрей дважды позвонил в дверь квартиры Жени. Тот увидев в глазок их сразу открыл. Женя был заметно напуган. Они прошли на кухню. Соня вышла им навстречу и упала на Антона лицом, зарыдав:

— Он чудовище. Простите меня. Он чудовище, простите что я сегодня защищать их пыталась за столом. Это невыносимо.

— Они не оставят вас в покое, — сказал Андрей, — и адрес им теперь известен. Надо либо возвращаться в дом Гордеевых, либо другую квартиру искать.

— Ты прав, — ответил Женя, — хорошее начало учебного года. Но как он нас выследил?

— Да несложно это, — ответил Антон, — и концов теперь не найдешь кто в этом виноват, да и смысла в этих поисках я не вижу, честно говоря. Соня, не плачь. Ты во всем этом виновата меньше всех. Родителей не выбирают. Не всем с этим везет.

Женя налил Андрею и Антону чаю:

— Спасибо вам, — сказал он, — что выручили.

— Всегда пожалуйста, — ответил все еще очень злой Андрей, — я когда этого типа увидел, мне почему–то захотелось ему врезать, а потом повалить на землю и ногой в живот. Пока кровь изо рта не пойдет. Такая мразь. Он с первого взгляда у меня дикое отвращение вызвал. Может потому что о нем я уже слышал, или по другой причине. Но такого бешенства у меня никто раньше не вызывал.

— Вы сушиться дома будете? — спросила Соня успокоившись, и посмотрев на мокрые ноги Андрея и Антона.

— Мы до Гордеевых дойдем, и доложим новости. Ждать до утра рискованно. Мы побеседуем с Анастасией и придумаем что делать дальше. А вы пока спать ложитесь, — сказал Андрей, — который час?

— Без пятнадцати пять, — сказал Антон, уставившись на плиту, — и тут еще это убийство так некстати.

— Какое еще убийство? — испугалась Соня.

— Из–за которого к вам милиция приехала на сорок минут позже. Труп ночью в парке нашли. Вот они все туда и поехали, — разъяснил Андрей.

— А поскольку милиция в Северодвинском к такому совершенно не привыкла, то они все в повальном шоке, — сказал Антон.

— Разве им такие подробности раскрывать можно, — удивился Женя.

— Нет конечно! — сказал Андрей, — я потому и удивился, что она так легко нам все это растрепала. Видать трупу сильно удивилась.

Екатерина Носова никак не могла заставить себя лечь спать. Потому что отъезд мужа сильно ее расшатал. Она отчетливо понимала, что никого Виктор не привезет, и в лучшем случае приедет сам. В худшем, утром ей придется забирать его самой. Но существует и вариант, при котором Носов может привезти Соню. Следовательно к этому тоже надо быть готовой. И потому, с трех часов ночи Катя разгребала небольшую комнатку под лестницей, служившую кладовкой — в ней стояли доски для серфинга, складные удочки и прочая летняя дребедень, которой лет десять не пользовались. Перебирая эти вещи Катя пыталась вспомнить — есть ли хотя бы одно приятное воспоминание, связанное с этими вещами. А их не было. Вся ее жизнь с Виктором Носовым — одна большая и длинная пьянка. И в течение этого времени Катя постоянно принимала его выпивки, скандалы, и шляние по бабам. Но раньше она его любила. Сейчас Катя и понять не могла, что она испытывает к этому субъекту.