Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Что тебе понятно? — Андрей всерьез испугался состояния Антона.

— Ты все ей разболтал. Так я и думал. Что же это такое, — тон у него стал жестче, — кто мне тут раздувал разговоры, что боится реакции моих родственников, боится потерять работу. А потом рраз — и бежит все рассказывает первой встречной!

— Тош, это же Соня!

— И что? Хоть Моня! Мы же договорились, что это только наша тайна, и никому не дано ее знать! А теперь она знает все!

— Тоша! Она сама мне месяц назад, когда мы на озере были сказала, что подозревает, что мы чувствуем!

— И что?! Андрюша, это не значит, что надо бежать ей и рассказывать все. Может ты ей и подробности из постели пересказал? Похвалиться хотел или как?

— Милый, — Андрей всерьез обиделся, — ты говоришь неприятные вещи, которые мне больно слышать.

— А мне пофиг! — взорвался Антон, — ты говоришь одно, а делаешь другое. Как будто тебе пятнадцать, а не тридцать пять! Как это можно терпеть?

— Милый… Прости меня пожалуйста…

— Прекрати просить прощение…

Андрей подошел к Антону и взмолился:

— Прости меня пожалуйста.

Антон не сдержался и отвесил Андрею пощечину. Боль прожгла его щеку, сконцентрировалась и вихрем подхватила. Андрей ощутил в этой пощечине всю силу любви, что испытывал к нему Антон. Он это просто понял и ощутил всем нутром.

Андрей отпрянул и в испуге посмотрел на Антона. Секунд десять они смотрели друг на друга и тут Антон сорвался и обнял Андрея, заплакав:

— Милый, прости меня пожалуйста, я не должен был тебя ударять!

— Это ты меня прости, — Андрей вцепился в Антона и стал целовать его дрожащую шею, — я не должен был тебя провоцировать.

— Мы будем целоваться в лифте, — сказал Антон, — и я чихать хотел на то, что думают эти старухи, они все равно в состоянии недотраха постоянно находятся, почему я о них думать должен.

— Я люблю тебя, — сказал Андрей, — я люблю тебя Тош. Больше всего на свете. В этом мире никого кроме тебя для меня не существует и никогда не будет существовать.

— И я люблю тебя, — отозвался Антон, — люблю, люблю, люблю.

И так они стояли посреди комнаты, очень скоро забыв этот неудачный вечер и постаравшись поскорее вычеркнуть его из памяти. Андрей взял пульт и включил музыкальный центр — заиграла песня на шведском языке «До того как свечи погаснут», удивительно пронзительная баллада об ожидании счастья. И они начали медленно танцевать в такт музыки и голосу Анны Марии Эспинозы.

— Я никогда не погашу эту свечу, милый, — сказал Андрей, — Тоша, как я люблю тебя.

И снова одарил своего любимого человека самым нежным и теплым поцелуем.

Они и представить себе не могли, как будет испорчена эта прекрасная ночь.

А в это время в доме Гордеевых происходили странности. Ирина, уставшая от сидения в социальной сети через Интернет собралась сходить в оранжерею и включить там аэрацию минут на пятнадцать. Но сама бы она не смогла это сделать, так как силы для переключения рубильника не хватило бы. Выйдя в коридор она удивилась тишине, совершенно неестественной для этого времени. Постучав в комнату Тимофея она не услышала ответа. Скорее всего, внука в комнате не было. Ирина толкнула дверь.

Увлажнитель воздуха, установленный в комнате бил фонтаном холодного конденсата в разные стороны. Полосатые листья марант и пятнистые ктенанты блестели в неярком освещении. Тимофея в комнате не было. Что то не то.

Ирина спустилась в столовую. Там было тихо и пусто. Свет выключен. Стоит заметить, что во всем доме воцарилось приглушенное освещение.

Ирина постучала в кабинет. Там тоже никого не оказалось, лишь тяжелые ходики с боем тикали в такт маятнику. Испуганная этим, она решила выйти в сад. Подсветка бассейна была включена, но в шезлонгах также никого не было.

Ирина вернулась в дом и спустилась на лифте в гараж. Там она и получила подтверждение своих опасение. На своем месте не было даже «Жука» Марины, в который она садилась только в очень ответственные дни. Складывалось ощущение что все домочадцы не сговариваясь разбежались кто куда. Только спрашивается, где же они бегали, и что искали? Гордеевы не та семейка, чтобы вот так убегать вникуда не предупредив. Ирина пошла на кухне и налила себе стакан воды. Она задумалась. От пустого дома становилось страшновато, но следовало что–то сделать. Или не следовало.

Ирина посмотрела на часы — половина первого ночи. Где они все шляются?

Виски уже практически кончился. Клавдия окончательно захмелела, и, похоже совсем успокоилась. Глядя на нее пришел в себя и Виктор, хотя его беспокоило то, что жены не было дома в первом часу ночи. Вдруг ему всю радость испортил телефонный звонок: