Валерий Рощин - Ледокол

Через 30 минут несколько членов команды, включая врача Долгова, второго помощника Банника и волочившего за собой сани боцмана Цимбалистого, подошли по оставленным на снегу следам к ледяному холму.

С подветренной стороны Петрова не было.

— Андрей Николаевич! — крикнул Банник.

Тишина.

Моряки обошли валун.

— Капитан!

— Здесь!.. — послышался слабый голос из-за кучи ледяных обломков.

— За мной! — скомандовал Банник и заскользил по склону ледяного холма.

Петрова они нашли среди многочисленных обломков, присыпанных сверху свежим снегом. Его нога была зажата острым краем большого ледяного куска; сам он сильно продрог и едва мог говорить.

— Ну шо? Предлагаю навалиться всем вместе. — Второй помощник уперся в край ледяного фрагмента.

Цимбалистый, Долгов и два матроса боцманской команды дружно оттолкнули обломок, освободив ногу бывшего капитана.

— Спасибо, — проговорил тот слабым голосом.

Пострадавшего уложили на сани. Боцман с матросами «впряглись» в упряжку и потащили сани к судну.

— Бегом! — скомандовал Банник, подталкивая сани сзади.

Видимость в снежной метели была отвратительной. Длинный силуэт «Михаила Громова» едва просматривался сквозь белую пелену. Лежащего на санях Петрова уже била дрожь — мокрая одежда заледенела. Четверо моряков тянули фал, периодически падали на «ухабах», поднимались и снова тянули…

Наконец, процессия добралась до правого борта ледокола. Наверху вдоль леерных ограждений стояли члены экипажа. Матросы опустили на лед сеть, в которую спасательная команда осторожно переложила Петрова.

— Вира! — прогремел Банник.

Сетка плавно пошла вверх. Остальные взбирались на борт по штормтрапу…

За всем этим с правого крыла мостика молча наблюдал Севченко.

Сеть с бывшим капитаном поднялась до уровня палубы, где за нее ухватились десятки заботливых рук. Андрея Николаевича освободили из пут и быстро потащили к ближайшему входу в надстройку.

Когда процессия исчезла из поля зрения, Севченко зло сплюнул и вернулся в тепло рулевой рубки…

— Куда несем? — вопрошал Банник, взбираясь первым по трапу. — В медблок?

В этой ситуации командование перешло к судовому врачу.

— Сначала в его каюту, — распорядился Долгов. — Если потребуется, я подготовлю медблок для приема…

Петров в своей одежде лежал на кровати. Рядом на столике сверкал разноцветными квадратиками кубик Рубика. Несколько человек из команды топтались у входной двери. Склонившись над пострадавшим, Долгов кромсал ножницами заледеневшую одежду, которой с каждой минутой на теле бывшего капитана становилось все меньше и меньше.

Освобожденная кожа была красной; Андрея колотил озноб…

Когда одежды не осталось совсем, доктор обработал тело каким-то раствором, а на наиболее пострадавшие участки наложил бинтовые повязки. Затем укутал капитана двумя одеялами, а сверху накрыл теплой форменной курткой.

Сев на стул рядом с кроватью, Долгов налил в стакан спирт, поднес к губам Андрея Николаевича:

— Выпейте. Сейчас это необходимо.

Тот попытался, но зубы стучали о край стакана и не позволяли сделать полноценный глоток.

В этот момент толпа у двери расступилась — в каюту вошел Севченко.

Долгов доложил:

— Обморожение. Вторая степень. Но, уверен, выкарабкается.

— Почему покинул судно? — не слушая доктора, спросил капитан.

— Я так понимаю, путь искал, — ответил за Петрова Долгов. — Чтоб нам продолжить движение.

— Кто был в курсе, что он спустился на лед?

Моряки недоуменно переглянулись.

— Н-никто не знал, — прошептал Андрей.

Покачав головой, Севченко усмехнулся:

— Опять врете?.. Кукушкин рассказал о ваших замыслах. Здесь я командую, товарищ Петров! Пора уже это запомнить.

— Лучше х-хоть что-то д-делать, чем н-ничего! — нашел в себе силы сказать Петров.

Ответом был неприязненный взгляд.

Но бывшего капитана это не остановило, и он кивнул на лежавший на столе кубик:

— В-взгляните на это. П-помните, как давно вы б-бросили его за борт? А он оказался рядом — всего в 300 метрах. В-выходит, я был прав — л-льдины тащит в попутном н-направлении. А т-точнее, их толкает айсберг.

Севченко задумчиво молчал.

Долгов же взял кубик, повертел в руках. И спросил:

— И что это значит? Неужели айсберг может нас нагнать?..

Усталый Кукушкин брел по коридорам надстройки.

Два последних года летной карьеры он часто мотался на кораблях по морям и океанам. Но в такую передрягу, когда судно вмерзло в лед и медленно дрейфовало в неизвестном направлении, он вляпался впервые. До этого все было четко и ясно — спроси любого моряка на завтраке в кают-компании, когда будем в порту, и тут же получишь исчерпывающий ответ. С точностью до одного часа.