Валерий Рощин - Ледокол

— Сахарок не мешало бы поэкономить, — заметил Еремеев.

— Тю… С чего это? На Большой земле о нас знают. Помощь не за горами.

— На Большой земле кабинетов много. Пока друг с другом все согласуют — мы сами станем айсбергом.

— И это неплохо — заграничные суточные исправно капают. Хай коней не гонють. Матрос спит — служба идет.

— Как же у вас все… — поморщился старший помощник, — прямо и перпендикулярно.

— Шо правда, то правда, — шумно отхлебнул из кружки старый моряк. — Гранями таланта, как говорится, не блистаем, зато мозгов хватает не ходить под себя.

— Это намек? — Еремеев зло зыркнул на Банника.

Тот заметил неприязненный взгляд, но сохранил спокойствие.

— Та ну, какое там, товарищ старпом… Вот у меня вопросец к вам с чисто научным интересом: как у вас сейчас после всего этого… ничего внутрях не екает?

— В каком смысле? Вы о чем?

Второй помощник взял со штурманского стола ручку, подошел к календарю с Аллой Пугачевой и отметил на нем первый день дрейфа.

— Ну, вы все еще считаете, шо стоило старого капитана закладывать, шоб потом с новым посреди ледяных полей куковать?

Еремеев хотел было ответить, но передумал и, громко шибанув дверью, покинул рубку.

— С первым днем дрейфа, товарищ Еремеев! — усмехнулся вслед Банник. — Усе будет хорошо!

Отхлебнув второй раз из кружки, он посмотрел на коробку с сахаром. Потом решительно сгреб ладонью десяток кусков и спрятал в карман.

Поскуливая, Фрося с интересом наблюдала за передвижением сахара.

Заметив это, Банник дал ей один кусочек. И погрозил пальцем:

— Шоб молчала мне!..

Антарктида; море Росса; борт ледокола «Михаил Громов» СССР; Ленинград; Балтийское морское пароходство Апрель — июнь 1985 года

Антарктида готовилась к продолжительной зиме. День становился все короче. Бледное солнце, если его не заслоняла облачность, ненадолго появлялось над горизонтом и, проплыв по короткой дуге, снова исчезало.

Кукушкин стоял у края вертолетной площадки, держась за леерное ограждение. Вокруг было светло, но солнце пряталось за толстым слоем облачности. Низовая метель несла по-над ледяным покровом снег. Позади пилота был намертво пришвартован к палубе вертолет. Одетые в брезентовые чехлы лопасти слегка покачивались, а стальные швартовые тросы издавали на ветру странный гул.

Михаил с тоской смотрел вдаль. Эту картину он наблюдал изо дня в день; сейчас он пытался отыскать в ней хоть какое-то изменение, хоть какую-то деталь, не замеченную ранее. Тщетно.

«Должно быть, в этом снежно-ледяном мире ничего не меняется миллионами лет», — с тоской подумал он.

Глянув влево, он вдруг заметил фигуру человека, вышедшего на палубу из надстройки. Приглядевшись, Кукушкин узнал Петрова, решительно направлявшегося к опущенному по правому борту штормтрапу.

— Андрей Николаевич! — окликнул пилот бывшего капитана.

Тот остановился.

— Привет, авиация. Ты чего тут трешься?

— Надеялся солнце увидеть, пока не стемнело. Надоело в темноте сидеть — для вдохновения вредно.

— Вот оно что…

— А вы чего?

— Тоже вот подышать вышел.

Михаил кивнул на снаряжение, прикрепленное к поясу Петрова.

— Подышать с фалом и ракетницей?

Улыбнувшись, моряк промолчал.

— Может, помощь требуется?

— Требуется, — кивнул Андрей Николаевич.

— Я готов. Что нужно делать?

— А ничего. Просто никому не говори, что видел меня.

— Хорошо, — удивленно пробормотал вертолетчик.

Цимбалистый сидел в своей каюте и кормил Фросю. С продуктами на судне стало туговато, но для единственной собаки у экипажа всегда находился лишний кусочек. Кто подбрасывал из своих старых запасов сахар, кто ломтик копченой колбасы, кто сало. В общем, питалась всеобщая любимица пока неплохо.

Внезапно за иллюминатором промелькнул силуэт спускавшегося по штормтрапу Петрова. Заметив тень, Фрося громко гавкнула.

Удивленно промычав, боцман повернул голову и посмотрел на светлое пятно. За иллюминатором никого не было…

Спустившись на лед, Петров поправил воротник теплой меховой куртки и двинулся в сторону скопления ледяных валунов. Он надеялся взобраться на самый крупный, и с его высоты осмотреть округу.

Идти, борясь с сильным ветром, пришлось минут 15.

Наконец, бывший капитан преодолел несколько сотен метров и с трудом взобрался по скользкой поверхности на вершину. Достав из-под одежды бинокль, он посмотрел в одну сторону, в другую…