Нельсон Демилль - В никуда

– Ты уверена, что здесь есть западные туристы? – переспросил я Сьюзан.

– Может, сейчас не сезон? – предположила она.

Мы подъехали к развилке.

– Налево, – подсказала моя пассажирка.

Я свернул налево, и улица привела нас к центру города – еще одна Лелой.

– Теперь направо, – скомандовала Сьюзан, и я удивился, откуда она все знает. По левой стороне располагались гостиницы, но ни одну из них я бы не принял за "Рекс". Если честно, я никогда не встречал таких мрачных городов, даже в Восточной Германии. Уж не сыграли ли восточные немцы шутку с вьетнамцами? Нам стали попадаться туристские автобусы и европейцы на улице, и мне стало легче.

– Может быть, нам позвонить из какой-нибудь гостиницы? – предложил я.

– Лучше с центральной почты, – отозвалась она. – Даже если не дозвонимся, там всегда найдется факс или телекс. А почтовых голубей здесь не держат.

Мы немного покрутились по центру, но в итоге нашли почту. Сьюзан соскочила с мотоцикла и прямиком направилась в здание. Люди косились на меня, но, слава дяде Хо, заинтересовались моей персоной не слишком.

Минут через десять ко мне подъехал джип с двумя полицейскими, и коп на пассажирском сиденье уставился на меня.

Он что-то произнес. Мне показалось, что он предлагал слезть с мотоцикла и спрашивал о самой машине. Я вспомнил, что иностранцам не полагалось управлять мощным транспортом и что на "БМВ" номера Хюэ. И ответил по-французски:

– Le tour de Hanoi a Hue [85].

Полицейский как будто не понял. Да и что с него взять. Я сам с трудом понимаю свой французский. И поэтому повторил:

– Le tour de Hanoi a Hue, – что ничуть не объясняло, почему я торчу напротив почты.

Но коп заговорил с тем, что сидел за рулем, и я понял, что водитель соображал в языках лучше. Коп-пассажир посмотрел на меня суровым полицейским взглядом, что-то сказал по-вьетнамски, махнул рукой, и желтый джип укатил.

Я с облегчением вздохнул и впервые в жизни поблагодарил судьбу, что меня приняли за француза. И уже собирался идти искать Сьюзан. Но в это время она сама появилась на пороге почты. Сьюзан села на мотоцикл, и я вырулил на улицу Лелой, которая привела нас на шоссе № 1, и через несколько минут мы покинули Вин. Плакат на обочине не менее чем на дюжине языков сообщал: "Родина Хо Ши Мина. 15 км".

– Хочешь, соорудим там бревенчатую хижинку? – спросил я Сьюзан. – Поселимся и будем жить.

– Давай веди, – отозвалась она.

Мы ехали на север по шоссе № 1.

– Я не дозвонилась. Пришлось давать телекс и факс и ждать ответа.

– И каков результат?

– Тин сообщил по телексу, что никакой книги он не получал. Я промолчал.

– Путеводитель стоимостью в пятнадцать баксов представляет ценность для какого-нибудь рюкзачника, у которого нет карты. Мы уехали... так что этот Тин мог получить книгу и тут же ее продать, – предположила Сьюзан.

Я опять промолчал.

– Но там было послание от полковника Манга, – продолжала она. – Он желает мне приятного путешествия и выражает надежду, что фотографии мне понравились.

И снова я не ответил.

– Еще он говорит, что обнаружил в моем номере купальники. И очень переживает, что я их забыла.

Мы приближались к развилке, от которой уходила дорога к месту рождения Хо Ши Мина и куда только что повернули два микроавтобуса с западными туристами. Я остановился, вынул из седельной сумки фотоаппарат Сьюзан и на случай, если пленка попадет в руки местной полиции, щелкнул указатель.

– А меня тут разглядывал коп в джипе, – сообщил я ей. – И принял за француза. Я его убедил, что участвую в гонках, и мой парижский прононс его покорил.

– Северные вьетнамцы испытывают определенную симпатию к французам.

– Почему?

– Точно не знаю. Но сама видела, как в Ханое люди среднего возраста носят береты и среди них считается шиком немного говорить по-французски, поражать парижскими манерами и читать французскую литературу. В Ханое думают, что французы – культурный народ, а американцы – неотесанные материалисты, капиталисты и агрессоры.

– Но это отнюдь не означает, что мы плохой народ.

Сьюзан попыталась улыбнуться, но сразу посерьезнела.

– Я расстроилась по поводу этих фотографий.

– А я по поводу того, что не принесли путеводитель.

Она посмотрела на меня и кивнула:

– Извини. Что же нам теперь делать?

Я уже думал об этом. Не исключено, что мистер Анх провел некоторое время прикрученным к столу, а полковник Манг приставлял к его яйцам электроды и вершил правосудие. В таком случае Анх мог сказать и про Дьенбьенфу, и про Банхин, и все, что хотелось услышать Мангу.