Нельсон Демилль - В никуда

– Идея не моя, – парировал я.

Сьюзан и Уен обменялись новогодними поздравлениями и раскланялись. А потом он повернулся ко мне и на прекрасном английском произнес:

– Храни вас Господь. Вас и мисс Сьюзан. Счастливого пути.

– И вы берегите себя, – ответил я.

Он кивнул и распахнул створку. Я вывел тяжелую машину на рыночную площадь. Сьюзан вышла следом за мной. Торговцы покосились на нас. Но в таком виде меня бы не узнала и собственная мать, так что это не имело особого значения. Я обернулся к Уену, но тот уже закрыл дверь.

– Ближайшая дорога налево вдоль реки, – сказала Сьюзан. – Готов?

Я сел в седло и завел мотор. Раздался ужасный рев, и я почувствовал, как мощный двигатель сотрясает раму. Я снизил обороты и посмотрел на циферблаты приборов – все, казалось, было в полной исправности. Я зажег свет. Сьюзан села позади меня, я включил первую передачу, и мы начали спуск по травянистому откосу к дороге, которая шла по берегу реки.

Мы ехали по набережной. Слева текла река Перфум, а справа возвышались стены Цитадели. Мотоциклу вполне хватало мощности даже для двоих. Забавная могла бы получиться поездка. Но я опять нисколько не радовался.

Движение было небольшим, и мне удалось овладеть навыками вождения тяжелой машины, не убив ни себя, ни других.

Мы миновали два моста, флаговую башню, и, когда кончились стены Цитадели, Сьюзан крикнула мне в ухо:

– Сейчас направо.

Я повернул на дорогу, которая шла на север параллельно западной крепостной стене и железной дороге. Наконец двухкилометровое укрепление кончилось, и мы переехали через широкий, окружающий Цитадель ров. Дорога сделалась шире, и я понял, что выехал на шоссе № 1.

Сьюзан шлепнула меня по спине, и я обернулся через плечо. Она вытянула руку, и я посмотрел туда, куда она показывала. Там за горизонтом скрывалась вдали Цитадель, в середине которой лежала императорская столица – жемчужина вьетнамских городов, – погибшая в 68-м году и возрожденная на костях своего народа.

Я вспомнил Анха и его отца, пехотного капитана, Уена и всю семью Фам, шестнадцатигранный ресторан, где мы со Сьюзан обедали под дождем, канун Тета на реке Перфум, католический собор, праздничную иллюминацию и фейерверк. Год Быка.

Сьюзан обхватила меня руками и прошептала в ухо:

– Мне всегда жалко уезжать из мест, где у меня было что-то хорошее.

Я кивнул.

Небо на востоке светлело, и шоссе № 1 – Безрадостная улица, по которой мы ездили в Куангчи и обратно, в ад и назад, – постепенно становилось оживленнее. Предгорья тронули лучи восходящего над Южно-Китайским морем солнца. Я помнил эти места, когда в феврале 68-го года здесь моросил холодный дождь. И еще я помнил ребят, которые слишком повзрослели до того, как кончилось их детство, но умерли слишком молодыми, прежде чем сбылась хотя бы одна их мечта.

С 1968 года я всегда ощущал, что жил у времени взаймы, и каждый мой день был днем, которого не имели другие. Поэтому я всеми силами старался прожить его хорошо и ценить доставшееся мне дополнительное время.

Я обернулся назад и сдавил ногу Сьюзан.

Она крепче меня обняла, плотнее прижалась к моей спине и положила мне голову на плечо.

Странное это было путешествие: из Бостона, штат Массачусетс, почти в никуда, но эта дорога показалась мне даром Божьим.

Мы ехали дальше по шоссе № 1. Совершенно рассвело, и машин стало заметно больше. Я то и дело разгонял мотоцикл до ста километров в час и в совершенстве овладел вьетнамской манерой беспрерывно давить на сигнал.

– Слушай, когда ты в последний раз водил мотоцикл до Кучи? – крикнула мне в ухо Сьюзан.

– Лет двадцать назад, – прокричал я в ответ. – Но этот навык не забывается. А почему ты спрашиваешь?

– Просто интересно.

Мы проехали поворот на Куангчи. Промелькнули брошенный танк и разбитая буддийская высшая школа, в которой началась вся эта история. Чуть позже возник мост и под ним дот с нацарапанным на стене моим именем.

Через пятнадцать минут мы притормозили перед перекрестком Донгха, медленно проехали безобразную городскую парковку грузовиков и на пересечении с шоссе № 9 увидели на другой стороне дороги желтый полицейский джип и в нем двух полицейских. Они едва взглянули в нашу сторону.

– Подумали, что мы горцы, – обрадовалась Сьюзан.

– Не знаю что они подумали, – ответил я, – но эксклюзивная модель нашего байка бросается в глаза сама по себе.