Нельсон Демилль - В никуда

– Нет. Как? – улыбнулся я.

– Сержант с кухни взял и рявкнул: "Горячая жрачка!"

Мы оба рассмеялись. Ничего не скажешь – умеют заливать морпехи.

Мистер Трам и Сьюзан вежливо улыбнулись.

А Лок, который, как подразумевалось, не понимал по-английски и уж точно не имел ни малейшего чувства юмора, замер с каменным лицом.

– Ну вот мы и на военной базе, – объявил Трам. – Здесь ровным счетом ничего не осталось, кроме контуров посадочной полосы. То место, где ничего не растет.

Мы все повернули головы в ту сторону, а Сьюзан и Тед сделали несколько снимков голого пейзажа.

– Я был здесь в июне, – сказал бывший морской пехотинец. – Бульдозеры срывали все к чертовой матери. Мы ничего не оставляли чарли [73].

Трам, который некогда и был одним из этих самых чарли, со всем согласился:

– Уходя отсюда в июне, американцы не оставили ничего, что мы могли бы использовать в пропагандистских фильмах, так что сейчас мы ничего здесь не видим. Только дыры в земле, откуда сборщики металлолома выкопали все, что было зарыто. Кстати, здесь находили даже разбитые артиллерией грузовики. Поговаривают о восстановлении части базы, а то туристы приезжают и им нечего смотреть.

– Тед, работенка для вас, – пошутил я.

– Ну уж нет, – рассмеялся он. – Хрен меня кто заставит насыпать хоть один долбаный мешок с песком на этой долбаной горе.

Трам вежливо улыбнулся.

– Многие бывшие американские морские пехотинцы сообщают местным властям ценные сведения. И теперь у нас есть карты и зарисовки, как выглядела база.

– Выглядела, как дырка в заднице, – подхватил Тед. – Красная грязь и мешки с песком. И никакой травы, когда я здесь был.

Трам еще порассуждал, как планируется восстановить для туристов кусочек ада, а я огляделся. По полю ходили человек пятьдесят – они пытались представить, как тут было в то время. Да, чтобы здесь что-то понять, надо было тут повоевать.

Мы еще немного походили, а Лок остался в машине. Трам показал на запад:

– Те вершины в двадцати пяти километрах – это уже Лаос. Рядом с границей располагался лагерь американского спецназа Лангвей. Мой полк захватил его в первые дни осады. – Трам помолчал и добавил: – Они были храбрые люди, но их было слишком мало.

– Их горские стрелки тоже дрались очень храбро, – добавил я.

Вьетнамец промолчал.

Проходя по полю, мы заметили двух американцев среднего возраста. Они явно переживали эмоциональный момент, а их жены стояли поодаль и, отвернувшись, обозревали окрестности. Тед их тоже углядел и сразу направился к ним. Этот великан отнюдь не казался ни лизучим, ни обнимучим, но не прошло и минуты, как он заключил в объятия обоих американцев. А вернувшись к нам, объяснил:

– Артиллеристы. Их обоих ранило, когда взорвался погреб с боеприпасами. Эвакуировали в госпиталь. Так что они пропустили самое интересное.

Никто не ответил. Хотя мистер Трам наверняка помнил, когда вьетнамская артиллерия накрыла главный артиллерийский погреб американцев. Ребята в карауле под Куангчи рассказывали, что видели вспышку и слышали взрыв за тридцать километров. Огромная моральная поддержка вьетнамцам и дурной знак для осажденных морских пехотинцев.

Мы продолжали нашу прогулку.

Тед остановился на краю плато.

– Помню, моя землянка была на этой стороне. Мы могли наблюдать шоссе № 9.

– Неужели? – отозвался Трам. – Мой полк тоже стоял с южной стороны, только по другую сторону шоссе. Не исключено, что мы обменялись несколькими пулями.

– Наверняка, приятель. А ты где дрался? – повернулся ко мне Тед.

– Тоже в южном секторе. – Я обвел глазами близлежащие склоны. – Нас выбросили на холмы со стороны Ашау. Уверяли, что в тылу противника, но там оказалось полно северовьетнамских солдат.

Трам глубокомысленно кивнул:

– Да, я помню тот день, когда на вертолетах прилетела воздушная кавалерия. До этого нас много дней бомбили и поливали напалмом. И когда началась атака, мы были ужасно напуганы.

– Вы напуганы? Это я чуть не наложил в штаны. Бьет?

Трам кивнул – раз, другой. И я понял, что он мыслями в том дне, когда в небе появились вертолеты.

– Я тоже помню, как высадилась воздушная кавалерия, – проговорил Тед. – Мы тогда сказали: они прогонят чарли, и потехе конец.

Получались две версии одного и того же сражения: воздушная кавалерия считала, что спасала окруженных морских пехотинцев, а морпехи решили, что десантники испортили им развлечение.

– Я был бы не прочь остаться дома, – сказал я Теду.