Нельсон Демилль - В никуда

– Это крестообразная отвертка, – объяснил я, – на тот случай, если понадобится отвернуть кому-нибудь яйца, а эта странная хреновина – штопор: можешь откупоривать шато-лафит "Ротшильд", а можешь захреначивать в комиссарские головы.

Я демонстрировал все преимущества ножа, а Сьюзан в это время закатывала глаза.

Джон снял с шеи шарф и повязал на шею моей спутнице. Они обменялись несколькими словами, и мы распрощались.

– Потрясающе и очень... трогательно, – призналась Сьюзан, пока мы спускались по тропе. – Он до сих пор боготворит американцев.

– Еще они любили французов, – поддакнул я, – и в обоих случаях проявляли неспособность здравомыслия. А ненавидят только вьетнамцев. И те отвечают им взаимностью.

– Я могу это понять. – Сьюзан немного подумала и добавила: – Как странно: я здесь уже три года и ничего об этом не знала.

– Естественно. Об этом не пишут ни в "Уолл-стрит джорнал", ни в "Экономик таймс".

– Не пишут. Ну как, ты рад, что мы остановились?

– Это ты остановилась. А я пошел проследить, чтобы ты не попала на вертел. – Мы были уже почти у самого подножия, когда я заметил: – Готов поспорить, что мистер Лок висит на дереве вниз головой с перерезанным горлом, и собаки лакают его кровь.

– Пол, ты говоришь ужасные вещи.

– Извини. Очень хочется сесть за руль.

Мы обнаружили шофера за рулем машины – живого и в полном здравии, но немного раздосадованного и разнервничавшегося.

– Ку-ди, – сказал я ему.

– Вспомнил-таки вьетнамский, – рассмеялась Сьюзан.

– А то! – Мой вьетнамский лексикон был в основном связан с тем, как бы потрахаться. Но я помнил и кое-какие общие выражения. И не преминул выдать одно из них: – Сат конг. – Это значило: "Убивай коммунистов!"

Мистеру Локу моя фразочка не понравилась, и он обернулся ко мне.

– Смотри на дорогу, – приказал я.

Ужасная колея вела все дальше на север, и нам попалось местечко, которое на карте называлось Тайай, – скопище примитивных бамбуковых хижин на плоском горном лугу. Ее жители выглядели вьетнамцами. Вьеты жили в деревнях и возделывали землю; горские племена обитали на холмах и на кручах и жили за счет земли. Потрясающе, как выразилась Сьюзан. Я бы тоже восхищался этим фактом, если бы сам не хлебнул на этих холмах.

Мы проехали еще одну деревню – судя по карте, Тонке, и дорога повернула на запад, к лаосской границе, потом скатилась в узкую долину и петляла по ней, пока через час мы не выехали на рисовые поля, где путь пролегал по дамбе мимо деревни Литон. Тропа Хо Ши Мина. Удивительно, если задуматься. Тем более удивительно сейчас – в мирное время.

Через два часа после того, как мы покинули Алуой, нам встретился в Дакронге бетонный мост, а через несколько километров тропа Хо Ши Мина пересекала шоссе № 9 – двухполосную дорогу с асфальтовым покрытием, за которое частично спасибо американским инженерным войскам. Лок повернул налево, и мы направились в Кесанг.

– С начала января по апрель шестьдесят восьмого года, когда происходила осада Кесанга, эту дорогу блокировали коммунисты, – сообщил я Сьюзан. – Но в начале апреля мы выбросили десант на холмы вокруг блокированного лагеря, и примерно через неделю бронированная колонна с несколькими полками морской пехоты и южновьетнамскими солдатами освободила дорогу и сняла осаду.

– Ты там был?

– Да. Первая воздушно-кавалерийская дивизия много где побывала. Хорошо, когда есть сотни вертолетов и можно быстро перебросить солдат в любую точку. Но солдатам почему-то, как правило, не хочется лететь туда, куда их везут.

Мы еще немного проехали по шоссе № 9. Движение было не сильным – в основном мопеды, велосипедисты и грузовички.

Направо раскинулось плато, где находилась база Кесанг, а за ним возвышались подернутые туманом лесистые холмы. Географически это место напоминало долину Ашау, хотя казалось не таким диким и не было так сильно зажато склонами.

В прошлом здесь, как в Ашау и Дьенбьенфу – в Богом забытых долинах, – сосредоточивались западные армии, чтобы дать вьетнамцам бой. Дьенбьенфу стал местом сокрушительного поражения, а Кесанг и Ашау – примером блестящих патовых ситуаций и в итоге психологическим провалом американцев, потому что общий счет и победа совсем не одно и то же.

Мы миновали плато и въехали в Кесанг – город, который, подобно Алуой, исчез во время войны, но потом возродился опять.

Небо все еще хмурилось, облака низко висели над головами. Точно так же было в апреле 1968 года: мрачный, тяжелый, как мое настроение, небесный свод, место, где вонь тысяч разлагающихся тел предрекала собственную судьбу.