Нельсон Демилль - В никуда

– Она говорит, что вас не помнит, – перевела Сьюзан. – Но помнит американских солдат, таких... горячих и сумасшедших. Но все они были к ней добры. Она желает нам счастливого пути.

– Передай ей, – попросил я, – что я не забываю доброты и терпения вьетнамских девушек, которые делали такими приятными наши увольнительные от войны.

Сьюзан перевела. Вьетнамка поклонилась. Мы обнялись и расцеловались – на французский манер, в обе щеки.

Потом мы со Сьюзан возвратились в вестибюль, забрали чемоданы и вышли на улицу, где уже нас поджидало такси.

– Это выглядело очень мило, – заметила Сьюзан. – Что вы сказали друг другу?

– Сказали, что мы – старинные друзья. Вместе прошли через войну.

Таксист поставил наши чемоданы в багажник, мы поехали.

Такси высадило сначала Сьюзан – у вокзала, а затем меня – у автостанции.

Я вошел в здание, переждал несколько минут, затем вышел, взял другое такси и доехал до гостиницы "Тонгхат" на побережье. Оставил вещи у старшего коридорного, вышел на террасу и занял столик. Через пять минут ко мне присоединилась Сьюзан.

Нам предстояло убить несколько часов, прежде чем появиться в "Пройдох-туре". А это место было не хуже других и не привлекало внимания. Посетители – все люди с Запада. И ни одного из министерства общественной безопасности.

Мы пообедали.

– Зачем ты едешь со мной? – спросил я Сьюзан.

– Не хочу возвращаться в Сайгон.

– Объясни.

– С тобой лучше.

– Почему?

– Ну... можешь подумать, что мне велели присматривать за тобой. Или мне стало скучно и захотелось острых ощущений. Или что я схожу по тебе с ума.

– Признаюсь, все эти мысли меня посетили.

Сьюзан улыбнулась:

– Выбери любую версию, которая тебя устраивает. Но не больше.

Я обдумал ее слова.

– Предпочитаю первые две, потому что если верна третья и с тобой что-нибудь произойдет, я себе никогда не прощу.

Сьюзан закурила и стала смотреть, как из устья реки в море выходили рыбачьи лодки.

– Не хочу, чтобы ты чувствовал ответственность за мою безопасность. Я сама умею о себе позаботиться.

– О'кей. Но даже в армии существовала система товарищеской поруки. Двое присматривали друг за другом.

– Тебе приходилось терять друзей?

– Двоих.

Сьюзан долго молчала, а затем спросила:

– А спасать жизнь друга?

– Несколько раз.

– А тебя самого спасали?

– Несколько раз.

– Значит, и мы станем присматривать друг за другом и делать все, что можем.

Я не ответил.

– Если после Хюэ ты собираешься во внутренние районы, – продолжала Сьюзан, – учти: когда белый человек путешествует один, он вызывает подозрение.

– Я понимаю, но поеду один, – ответил я.

– Помнишь, я тебе говорила в "Ку-баре"? Тебе надо выдать себя за натуралиста или биолога-любителя. Если за тобой следили в Нячанге, ты показал, что интересуешься биологией, когда ходил в Океанографический институт.

Я посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– И еще: тебе необходим переводчик. Вдали от побережья без переводчика очень трудно.

– В свои первые два приезда я вполне обходился без переводчика, – заметил я. – Умел заставить себя понять.

– Потому что у тебя была винтовка.

– Я понял. Обзаведусь переводчиком. Может быть, мне припасли переводчика в Хюэ.

Сьюзан помолчала.

– Пока что тебе не слишком помогали.

– Это потому, что мне целиком доверяют и не сомневаются в моих способностях. Я очень находчивый.

– Я это поняла. Но не рассчитывай, что всю дорогу по глубинке тебе удастся спать с двуязычными женщинами.

Я улыбнулся:

– После Хюэ ты со мной не поедешь.

В половине шестого я покинул гостиничную террасу и пошел на улицу Ванхоа, где в нескольких кварталах располагалась контора "Пройдох-тура". Сьюзан осталась расплатиться по счету и должна была минут через десять последовать за мной.

Пройдоха и в этот раз спрятался за непомерно огромными солнечными очками и блистал притворной улыбкой. Передние зубы отливали золотом, в ухе сверкал бриллиант. Не хватало только майки с надписью "Артист", то есть мошенник.

Сьюзан сообщила мне, что его зовут господин Тук, и я обратился к нему по имени. Он немного говорил по-английски и спросил:

– Где ваша леди?

– Нет. Может, придет, а может – нет.

– Цена та же, – предупредил он.

– А где машина?

– Пошли. Я покажу.

Мы вышли из конторы. На стоянке микроавтобусов я заметил эдакую коптилку – синий четырехдверный внедорожник "ниссан". Я не разглядел модели, но Пройдоха заверил, что "машина хорошая".