Нельсон Демилль - В никуда

– Или по крайней мере подтвердить получение факса.

– Если честно, я чувствую себя немного виноватой. И поэтому пригласила его сюда.

Такого оборота я никак не ожидал. И мое лицо выдало удивление. Или что-то другое.

– Очень мило, – заметил я, что было абсолютной чепухой.

Сьюзан подняла на меня глаза.

– Еще я написала ему, что между нами все кончено.

Я не знал, что сказать, и молча сидел.

– Он и так это знает, – продолжала она. – Просто не хотелось, чтобы получилось так, как получилось. Но к вам это не имеет никакого отношения, так что не стоит надуваться от важности.

Я попытался что-то произнести, но Сьюзан меня перебила:

– Молчите и слушайте. Я поняла, что ходить в "Ку-бар" забавнее с вами, чем с ним.

– Ничего не скажешь – высокая оценка, – отозвался я, но тут же почувствовал, что ляпнул не к месту: прервал момент ее исповеди. И поспешил добавить: – Извините. Иногда мне становится... как-то неловко.

– Ничего, я закончу. Вы интересный человек. Но не в ладах с жизнью и, наверное, с любовью. Отчасти ваша проблема в том, что вы сами себя не понимаете. – Она подняла глаза. – Посмотрите на меня. – Мы встретились взглядами. – Признайтесь откровенно, что вы почувствовали, когда я заявила, что пригласила сюда Билла?

– Гнусно почувствовал, – ответил я и добавил: – Лицо дрогнуло. Вы заметили?

– Не дрогнуло – макнулось в пиво. Так что мы квиты: мне от вас тоже крепко досталось. Хотя вы могли избавиться от меня, но не пожелали. И вместо этого...

– О'кей, все ясно. Извиняюсь и обещаю быть паинькой. Знайте, мне не только нравится ваше общество, я не только рассчитываю на ваше общество...

– Хорошо, продолжайте.

– Вы мне нравитесь, я скучаю, когда вас нет рядом, и если нам придется расстаться...

– Прекрасно. Вот что я вам скажу: ситуация достаточно пикантная – у вас есть кто-то дома, вы здесь на задании, само место вас возбуждает. Так что пусть эти дни стоят вне остального течения времени. Будем наслаждаться солнцем. И что случится – пусть то и случится. Потом вы поедете в Хюэ, а я в Сайгон. И с Божьей помощью когда-нибудь вернемся домой.

Я кивнул.

Мы взялись за руки и стали наблюдать, как небо из багрового превращалось в черное. Над морем зажигались яркие звезды, и убывающая луна серебрила воду. Мальчишка расставил по столам масляные лампы, и по веранде замелькали всполохи света и тени.

Я заплатил по счету, и мы пересекли газон, шоссе и спустились на пляж, где некогда прогуливался рядовой первого класса Пол Бреннер.

Завернули в уличное кафе, за решетками под пальмами, которое называлось "Кокосовая роща".

Сели за освещенный красной масляной лампой маленький деревянный столик и заказали пиво "Тигр". Здесь ветер чувствовался сильнее, и в пятидесяти метрах я явственнее слышал шум прибоя.

Принесли меню. Текст был на вьетнамском, английском и французском языках, но цены американские.

Как и следовало ожидать в рыбацком городе, большинство блюд готовили из даров моря. Но за десять долларов я мог отведать суп из птичьего гнезда. Он предлагался в дополнение к меню, поскольку гнезда собирали только дважды в год. Мне повезло – я попал сюда в месяц сбора урожая. Гнездо было слеплено из красной травы и воробьиной слюны. Но основная притягательность деликатеса заключалась в том, что он обладал способностью повышать потенцию.

– Я возьму суп из птичьего гнезда, – заявил я.

– Разве вам уже надо? – улыбнулась Сьюзан.

Мы заказали салат из морских фруктов и овощи, которые официант поджаривал на стоящей в углу угольной жаровне.

Вокруг нас сидели в основном убежавшие от зимы европейцы-северяне. Открытый французами, Нячанг некогда назывался Cote d'Azur [52] Юго-Восточной Азии. И теперь, хотя прошло немало времени, он опять стал таким же.

Мы заказали новые дары моря, и официант начал подшучивать над Сьюзан, как бы она не растолстела. Приятное было местечко – в ночном воздухе ощущалась некая магия.

Мы сидели и трепались о всяких пустяках – так ведут себя люди, которые только что говорили о важных вещах и этот разговор их изрядно сблизил.

От десерта мы отказались и, держа в руках обувь, пошли босиком по пляжу. Был час отлива, и песок покрывали раковины и всякая морская живность. Несколько серфингистов катались на досках, рюкзачники разводили костры, и вдоль берега, взявшись за руки, бродили такие же, как и мы, пары.

Небо совершенно расчистилось, и на нем мерцали Млечный Путь и другие созвездия. Мы шли на юг от центра городка. Полоса пляжа становилась все шире, и вдоль нее стояли недавно построенные гостиницы. Через полмили нам встретился "Моряцкий клуб" – фешенебельное заведение с танцами. Мы вошли, заказали по пиву и танцевали с другими европейцами под ужаснейшие, невероятно громкие мелодии 70-х, которые играл самый плохой на Тихоокеанском побережье, а может, и во всем мире, оркестр. Но это было забавно. Мы разговаривали с другими посетителями и даже менялись партнершами. Мужчины узнавали во мне ветерана, однако, несмотря на это, никто не собирался говорить о войне.