Эшли - Ты знала

Следующие несколько месяцев я решила не писать, а сосредоточиться на Вайолет.

Доктор не обнаружила у меня симптомов послеродовой депрессии. Я тоже. На приеме мне предложили заполнить анкету:

Волнуетесь ли вы без особой на то причины? Нет .

Страшитесь ли вы того, что ранее вас радовало? Нет .

Чувствуете ли вы себя настолько несчастной, что не можете спать? Нет .

Вы думали о том, чтобы причинить себе вред? Нет .

Вы думали о том, чтобы причинить вред ребенку? Нет .

Врач посоветовала вернуться к любимым делам, которыми я занималась до рождения ребенка. Например, к написанию рассказов. Я знала, ты плохо отнесешься к такой идее, поэтому солгала, что мне рекомендовали упражнения, прогулки на свежем воздухе и повторный прием через шесть недель. Я начала гулять с Вайолет по утрам. Мы приходили в центр города к твоему офису, около одиннадцати ты спускался к нам выпить кофе. Как только ты появлялся из лифта, Вайолет тут же взвизгивала от восторга. Ты радовался, видя меня довольной и разрумянившейся. Нашей дочери почти исполнился год, она стала интересоваться окружающим миром, поэтому я записалась на музыкальные занятия «Мама и малыш» и в бассейн. Ты снова ко мне потеплел – такой я тебе больше нравилась. Теперь мне приходилось еще сильнее доказывать свою состоятельность. Мы все были при деле.

Случались ли у нас счастливые мгновения? Случались. Однажды вечером я включила музыку, отчищая кухню. Все было заляпано едой – грязные пятна на одежде, на лице у Вайолет, на полу. Она смеялась в своем стульчике, пока я танцевала с веником, и вдруг протянула ко мне руки. Я подхватила ее, закружила по кухне. Она запрокинула голову и радостно взвизгнула. Раньше между нами такого не было – непосредственности, легкомыслия, покоя. Миссис Эллингтон и ее прихватка. Оказывается, счастье так близко, стоит лишь протянуть руку, а я вместо этого выискивала изъяны в нашей семье. Я покрыла Вайолет поцелуями. Та отстранилась и удивленно взглянула на меня, – наша дочь привыкла получать ласки лишь от тебя. Она потянулась ко мне мокрыми губами и издала звук «ах-х-х-х».

– Мы стараемся, правда? – шепнула я.

Все это время ты с улыбкой наблюдал за нами из коридора. Мать и дочь на кухне – безупречная картина. Переодевшись, ты налил вина, поцеловал меня в лоб и произнес:

– Думаю, тебе стоит вновь начать писать.

Я прошла испытание, которое ты мне уготовил. Нам отчаянно хотелось, чтобы жизнь наладилась, мы оба надеялись, что это возможно. Я ткнулась носом в липкую шейку Вайолет и взяла у тебя бокал.

– Она заговорила, богом клянусь. Ну-ка, повтори. – Ты присел на корточки и пощекотал ее ножки. – Ну, давай: «ма-ма».

– Милый, ей только одиннадцать месяцев. Еще рано. – Я принесла нам с тобой кофе. Мы гуляли в парке. Вокруг было полно семей с детьми: родители, замерзшие и усталые, возились с малышами. Я сочувственно улыбнулась одной из мамочек, сжимающей сопливый носовой платок. – Я целыми днями нахожусь рядом, и она ни разу не говорила.

– Мама, – повторил ты. – Скажи: «Мама».

Вайолет надула губы и неторопливо поковыляла в сторону качелей.

– Ни-и-а-а-х-х.

– Ты все пропустила. Как только ты ушла за кофе, она указала на тебя пальцем и сказала: «Мама, мама». Раза три повторила.

– Вот это да… поразительно. – Ты не стал бы мне лгать, однако в такое трудно было поверить.

Ты подсадил Вайолет на качели.

– Надо было снять видео. Жаль, что ты не слышала. – Ты с благоговением взглянул на наше юное дарование, нетерпеливо ерзающее на сиденье, чтобы ты раскачал ее посильнее. Передав тебе стакан с кофе, я привычно засунула руку в задний карман твоих джинсов. Мы вели себя как нормальные молодые родители: убивали воскресное утро в парке и накачивались кофеином.

– Мама!

– Слышишь? – Ты аж подпрыгнул.

– О господи! Да, слышу.

– Вайолет, скажи еще раз!

– Мама!

Расплескивая кофе, я подбежала к ней, сняла с качелей и поцеловала прямо в мокрые губы.

– Да, я твоя мама!

– Мама!

– Я же тебе говорил.

Ты обнял меня за плечи. Мы оба смотрели, как Вайолет качается на качелях. Я делала вид, что хочу пощекотать ее ножки. Она смеялась и повторяла «мама, мама», чтобы увидеть нашу реакцию. Я была очарована. Мы с тобой теснее прижались друг к другу, твоя щетина кольнула мне щеку. Ты повернул меня к себе и поцеловал, счастливо и беззаботно. Вайолет посмотрела на нас и снова сказала «мама». Кажется, мы простояли так не меньше часа.