– Почему, – пробормотал он себе под нос, с тревогой оглядывая снежный покров вокруг себя, – люди, которые считают себя наместниками Бога на Земле, совершают то, что Господь осуждает?
– Не нам рассуждать об этом, – все так же, не поворачивая головы, равнодушно ответила миссис Айренстоун и перекрестилась. – И не нам спасать души грешниц. Все, что было в наших силах, мы пытались сделать… Может быть, вы, мистер Ковард, испытываете жалость к этим маленьким распутницам?
– Не то, чтобы именно жалость, но…
– Давайте вспомним, – продолжила миссис Айренстоун, глядя, как Картер продолжает засыпать яму землей, – что Сюзанна Вермонт не была невинной девушкой. Наоборот, она, несмотря на свой юный возраст была грешницей, падшей женщиной, продававшей свое юное тело за деньги. Родители, которых она обокрала и от которых сбежала в поисках вольной жизни, очень уважаемые в обществе люди, прокляли ее и направили сюда для того, чтобы она попыталась исправиться и вернуться на правильный путь, но… Она не хотела возвращаться под лоно Божье.
– Так какой грех она совершила в стенах школы? Разве плеть была единственным выходом?
– Распространение еретических, языческих идей, идущих в разрез с Христианством, недопустимо в этом святом месте!
– Но ведь даже Иисус являлся после смерти своим ученикам!
– Господи, мистер Ковард, что вы несете? – миссис Айренстоун немного округлила глаза и посмотрела на него, как на сумасшедшего. – Иисус не бродил по свету привидением! Он воскрес, то есть его душа вернулась в тело перед вознесением! Вы, наверное, давно не освежали в памяти Священное Писание?
– Я человек науки, миссис Айренстоун, – смущенно оправдался Ковард, переминаясь с ноги на ногу. – И ни разу в жизни не открывал Библию.
– Очень зря! В ней вы нашли бы ответы на многие вопросы и, возможно, не стали бы так сильно переживать из-за смерти Сюзанны Вермонт. Как написал в письме к ее родителям мистер Хьюман прошлой ночью, судьба их дочери была предрешена с того момента, когда она отреклась от них и от Бога.
– Да он романтик, – поморщившись, пробормотал Ковард.
– Тихо! – прошипела миссис Айренстоун краем рта и с опаской посмотрела на стоящего в отдалении Хьюмана. – Не судите, мистер Ковард, да не судимы будете.
Доктор хотел было что-то возразить ей, но тут от могилы раздался голос Хьюмана:
– Наконец-то тело этой язычницы, богохульницы и распутницы исчезло с моих глаз. Забудем о ней, ведь нам есть, о ком позаботиться – о живых!
После этих слов, он, даже не удосужившись перекреститься, направился в сторону здания, бросив на ходу Коварду:
– Постарайтесь побыстрее оформить заключение о смерти, потому что мне бы очень не хотелось, чтобы внешние силы, не имеющие понятия о том, какое благо мы несем обществу, задавали неудобные вопросы, в случае чего… И, не забудьте, это был сердечный приступ.
– Конечно, – ответил доктор и, чувствуя к себе легкое отвращение за то, что помогает этому чудовищу, очередной поймал себя на мысли о том, что, если бы ему представилась хоть одна возможность покинуть это проклятое место, он бы незамедлительно ей воспользовался.
– Сюзанна Вермонт была не такой уж плохой девочкой, – мрачно произнесла миссис Айренстоун, убедившись, что Хьюман отошел достаточно далеко. – Немного непослушная, немного своенравная и упрямая, – ее голос на мгновение утих, – не мне судить, но… Она была не безнадежна… У нее был шанс покаяться в своих грехах и вернуться к свету Господню. Жаль, она не смогла использовать этот шанс…
Женщина снова перекрестилась, продолжая смотреть на последнее пристанище Сюзанны Вермонт, быстро засыпаемое острым снегом, и на мгновение доктору показалось, что в ее глазах стоят слезы:
– И все же мистеру Хьюману виднее. У нас нет морального права оспаривать его понимание мира… В этом году мы потеряли двух девочек…
– А, между прочим, до конца года еще почти две недели… – вздохнул Ковард и вспомнил о Глории Хай.
– И чему же учит нас притча о ценности Добродетели в современном мире? – спросил Хьюман у аудитории, неспешно шагая по проходу между партами, и его уверенный голос гулко разнесся по учебному классу. – Попробуем узнать, что Китти Роббинс думает по этому поводу.
Он остановился перед ее партой и навис над девочкой в своем черном одеянии, словно смерть. Китти никогда не отличалась храбростью, а теперь, после созерцания тела Сюзанны, которую она почти не знала, и вовсе боялась поднять глаза, поэтому пригнула голову, словно боялась, что в следующую секунду Хьюман ударит ее и, изо всех сил стараясь не зажмуриться, уткнулась взглядом в лежащую перед ней раскрытую Библию.
Читать дальше