Алекс Смит - Бумажные девочки

Кетт кивнул. Он встречал такое количество родителей пропавших детей, не говоря уже о тех, чьи дети погибли… Джейд Мэлоун держалась на удивление очень неплохо, но прошло всего два дня. В тех случаях, когда речь шла о пропавших людях, первые дни близкие находились в шоке, но их поддерживала надежда. Однако по мере того, как уходило время, родители начинали чувствовать холод и быстро погружались в пучину ужаса, словно кто-то разрезал удерживавшие их веревки, когда они оставались на поверхности бездонного темного океана. Кетт знал об этом по работе с семьями жертв.

А теперь и по собственному опыту.

Он содрогнулся, словно вновь очутился во второй, третьей и четвертой неделях после исчезновения Билли. У него снова возникло ощущение, будто он, шатаясь, стоит на краю пропасти.

Дверь у них за спиной распахнулась, и Кетт обрадовался, что его отвлекли – пусть даже это были волосатые ноздри Клэра.

– Все бесполезно, Кетт, – прошептал он. – Мы уже несколько раз беседовали с мисс Мэлоун. Нет никакого смысла снова ее тревожить. Я не хочу, чтобы вы находились с ней рядом.

Роберт кивнул, поднимая руки, чтобы показать, что сдается, и суперинтендант исчез в глубинах дома.

– Он… – начал Кетт, но дверь снова открылась.

– И я не хочу, чтобы вы разговаривали с семьей Конни, вы меня поняли? – добавил Клэр. – Мы с этим уже разобрались.

Он захлопнул за собой дверь, но лишь на секунду. Она распахнулась в третий раз, и вновь появилось рассерженное лицо суперинтенданта.

– И я подумал, что вам не стоит появляться на местах преступления. Там находятся эксперты, и нет ни малейшего смысла в том, чтобы вы затаптывали улики. Вам понятно?

Он не стал дожидаться ответа, снова исчез, и стук закрывшейся двери разнесся по улице.

– Он просто очарователен, – поморщившись, сказал Кетт. – Я лишь хотел с ней поговорить. С матерью.

– Звучит разумно, – отозвался Портер. – Когда пропадают дети, как правило, что-то не так в семье. Ты думаешь, она знает?..

– Нет, – ответил Роберт. – Нет, если только она не величайшая актриса в мире. А я думаю, что это не так, потому что такая актриса не станет жить в коробке из-под обуви в самой неприглядной части Нориджа.

– Хороший довод, – согласился Портер, шагая по тропинке.

Б о льшая часть репортеров уже ушла, но те, что остались, напоминали собак, рассчитывавших получить вкусные объедки. Они смотрели на Кетта и Портера большими голодными глазами. Старший инспектор бросил на них быстрый мрачный взгляд.

– Ты думаешь, мне стоит взглянуть на место преступления? – спросил он. – Дома, из которых похищены Мейси и Конни… И, может быть, все же имеет смысл поговорить с матерью Конни?

– Я бы не советовал, – ответил Портер. – Мы сделали там все, что было возможно, так что лучше лишний раз не раздражать босса.

– Это единственная причина, по которой я собирался так поступить, – признался Кетт, и Портер рассмеялся, качая головой. Затем проворчал:

– Норидж, да… Ну кто бы мог подумать…

– Хм-м?

– Мы, двое лучших столичных детективов, оказались в Норидже… Мы живем в странном мире.

– Тебе здесь не нравится? – спросил Кетт.

Портер пожал плечами.

– Я ничего не имею против города. Мне лишь не нравится, что стоит поехать в любом направлении, и через пять минут ты оказываешься за городом – поля, деревья, коровы… У меня от них мурашки по коже.

– Пит Портер боится коров, – с улыбкой сказал Кетт. – Ты почти обманул меня, если учитывать, сколько молока было в той чашке чая.

Портер нахмурился.

– Мой чай меня вполне устраивает, большое спасибо, – отозвался он. – Пойдем в участок. Я введу тебя в курс дела.

Кетт оглядел улицу и большую ярко-оранжевую детскую коляску, стоявшую на ближайшем углу. Констебль Сэвидж сделала несколько шагов, повернулась и помахала Роберту.

– Звучит неплохо, – ответил он. – Но это может немного подождать. Малышка спит, и я попытаюсь перенести ее в машину, пока она не поставила на уши всю улицу. Мойра может стать трёпаным кошмаром для кого угодно.

Портер ничего не ответил, а когда Кетт повернулся к нему, в лице инспектора читалось отвращение.

– Что? – спросил Кетт.

– Ты сказал трёпаным.

– Что? – повторил он.

– Трёпаный кошмар, так ты только что сказал.

– Я не говорил, – возразил Кетт.

– Говорил. Наверное, ты хотел сказать грёбаный кошмар, а получилось трёпаный. Проклятье, что с тобой случилось? Неужели дети так меняют мужчину?