Даниэль Жирар - Эксгумация

Поддавшись порыву, Харпер оставила длинное, бессвязное сообщение на голосовой почте инспектора. Кто знает, вдруг он перезвонит?

Схватив пивную бутылку за горлышко, она открыла крышку и села на кухонный стул.

Почему они не смогли найти ни одного свидетеля, который видел бы, как кто-то входил в дом Авы Шварцман? Две обеспеченные женщины умерли с разницей в два дня. В четырех кварталах друг от друга. Подруги, но такие разные…

Фрэнсис Пинкни была домохозяйкой, матерью троих детей и прожила в браке сорок два года. Она посещала церковь, клуб любителей садоводства и играла с подругами в бридж.

Ава Шварцман никогда не была замужем и даже не имела длительных серьезных отношений. По крайней мере, о таковых никто не знал. Жила в доме, который незадолго до начала Второй мировой войны купили ее родители, немецкие евреи — они приехали в Чарльстон, спасаясь от преследований у себя на родине. Окончила юридическую школу и продолжала адвокатскую практику до самой смерти, а также активно занималась благотворительностью, жертвуя в основном организациям, защищавшим гражданские права.

Дети Фрэнсис рассказали, что эти двое познакомились, когда Ава, еще до кончины Томаса Пинкни, помогала той составить завещание, и что Фрэнсис сильно полагалась на Аву в месяцы после смерти мужа. Неудивительно, что они подружились.

Также Харпер стало известно, что Фрэнсис и Ава почти каждую неделю ужинали вместе. Никто точно не знал, что у них было общего, но обе женщины доверяли друг другу свои секреты.

И вот теперь обе мертвы.

Как и в случае смерти Фрэнсис Пинкни, не было никаких свидетельств того, что причиной смерти Авы Шварцман было ограбление. Никаких признаков взлома, хотя имелась вероятность того, что ключ от дома Шварцман был взят из дома Пинкни.

Увы, доказать это не представлялось возможным.

Застонав, Лейтон допила остатки пива, встала из-за стола и наполнила миску чипсами. Она питала жуткую слабость к чипсам с морской солью и уксусом. Не самый здоровый ужин, но Джед и Люси на обратном пути с волейбольного матча в Шарлотте остановились поужинать, а Харпер не собиралась готовить для себя одной.

Взяв миску побольше, она насыпала в нее горку чипсов, сунула под мышку пакет — на тот случай, если захочется еще немного, — вернулась в спальню, переоделась в пижаму и забралась в кровать. Одна миска — это не смертельно.

На другом конце комнаты отчаянно задребезжал ее телефон, оповещая о голосовой почте. Звонок поступил с незнакомого номера, из города с кодом 415. Возможно, в Миссури. Или это 414?

Она нажала кнопку «воспроизведение» и включила «Громкую связь».

«Детектив Лейтон, мое имя Хэл Харрис. Я инспектор отдела по расследованию убийств в Сан-Франциско…»

Харпер села прямо. Инспектор Харрис перезвонил.

«Я узнал ваше имя от капитана Брауна. Тот также дал мне ваш домашний номер, поэтому заранее прошу прощения, если я отрываю вас от ужина. Наверное, это прозвучит слегка странно… — Он издал звук, похожий на тихий смешок. — Извините. Акцент в вашей голосовой почте такой же, как у сестры моей матери. Она из Саванны. Она называла все полной херней. Это меня и рассмешило».

Голос умолк, и Харпер подумала, что он отключился, но тут раздался тихий тяжелый вздох.

«Это был долгий день, детектив, но я слышал, что у вас есть жертва убийства по имени Ава Шварцман. У меня здесь тоже есть убийство, и, как мне кажется, они связаны. Возможно, это покажется… это прозвучит как полная херня, прошу простить мне мой французский. Но сдается мне, оба эти дела связаны с моей коллегой. Она судмедэксперт, ее имя Аннабель Шварцман, и…» Раздался щелчок, и сообщение закончилось.

Харпер уставилась на автоответчик. Похоже, инспектор Харрис вообще не получил ее сообщение. Она взяла телефон, чтобы позвонить капитану Брауну, но телефон зазвонил прямо у нее в руке. Тот же номер.

— Детектив Лейтон.

— О, привет, — раздался тот же голос, что и в автоответчике. — Я хотел оставить голосовое сообщение, но меня перебили. — Короткая пауза. — Но если вы его не получили, это даже к…

— Я его получила. Только что прослушала. Это инспектор Харрис?

— Да. И прошу прощения за это сообщение. Боюсь, я нес всякую бессмыслицу.

Судя по голосу, инспектору было примерно столько же, сколько и ей самой, — лет сорок или чуть меньше. Грубоватый тон, но добрый голос. За годы службы в полиции Харпер научилась извлекать массу информации за очень короткое время.