Даниэль Жирар - Эксгумация

Она выглянула в переулок позади дома. Одна из дверей гаража была приоткрыта. Снова плач. Потом шипение.

Кошки . Это всего лишь кошки. Вероятно, Ава оставила им молоко.

На улице наступила тишина, а затем послышались лязг металла и звон разбившегося о бетон стекла. Охваченная тревогой, Шварцман спустилась по лестнице и свернула за угол дома.

Как долго кошки были внутри? Что если они там все перевернули вверх дном? Она шагнула на гравийную дорожку, но вдруг застыла как вкопанная.

Спенсер .

Что если это он? Кошки. Грохот. Идеальный способ заманить ее в гараж. Пульс стучал так сильно, что грозил вырваться наружу. Вдруг это ее шанс?

Глубоко вздохнув, Анна вытащила из кармана телефон, поставила камеру в режим видео и, нажав на «Запись», засунула телефон в задний карман микрофоном вверх.

У тебя получится .

Заряженная адреналином, она осмотрела боковую сторону дома в поисках оружия. Идеально подошли бы лопата или грабли, но Ава не занималась садоводством. Рядом с гаражом в землю был воткнут металлический прут от забора длиной примерно фута в два с половиной. Слегка тяжеловат, но сгодится. Шварцман вытащила его и, пока шла, сжимала обеими руками, направив острие вперед, прямо перед собой.

Кошки притихли. Анна приостановилась у входа. Представила, как Спенсер, включив запись орущих котов, стоит внутри и ждет, когда она переступит порог. Анна облизнула губы и крепче сжала прут. Давай, Шварцман . Ей ничто не мешало повернуться и убежать. Нет, она подождет. Если Спенсер внутри, он снова включит запись.

Она сделала шаг вперед. Ничего.

— Эй, киска…

Это вообще срабатывает при обращении с кошками? Или это слишком очевидно?

Знал ли Спенсер, что она что-то подозревает? Услышал ли сомнение в ее голосе?

В гараже царила оглушительная тишина. Секунды тянулись одна за другой. Нет, она просто нагоняет на себя страх. Не всякая необычная вещь — происки Спенсера. Возможно, кошки настоящие. Как и ее рак. Эх, если б только Спенсер его выдумал…

Анна сделала шаг вперед и слегка толкнула дверь ногой. Наружу выскочил маленький серый котенок. Шварцман отпрыгнула. Котенок пробежал по переулку и остановился, чтобы посмотреть на нее. Настоящий. Никакая не запись.

Она выдохнула и осторожно толкнула гаражную дверь. Солнечные лучи прорезали по полу яркую дорожку света. В центре гаража сидел небольшой полосатый кот.

У Шварцман никогда не было ни кота, ни кошки — мать не хотела видеть этих животных у себя в доме. Лишь рыбки и черепаха по имени Хамфри, прожившая у нее около десяти месяцев.

Но у Авы на протяжении всех этих лет были кошки — иногда ее собственные, но чаще те, которых она просто кормила. В гараже всегда стояла мисочка с молоком.

Анна подперла дверь камнем и закинула металлический прут на плечо. Старательно прислушиваясь, сделала шаг внутрь. Остановилась, оглядела углы комнаты и медленно двинулась к полосатому коту.

В гараже было просторно: ни больших ящиков, ни оборудования, ничего крупногабаритного, за чем можно было спрятаться. Спенсера здесь не было. Боковая дверь имела лаз для кошек. Анна опустила прут на пол и протянула руку.

— Эй, киска, иди ко мне, — сказала она своим самым ласковым голосом и подошла ближе. Кот встал на четыре лапы и высоко выгнул спину. Шварцман присела на корточки и протянула руку. — Все в порядке. Иди сюда, киска.

Ожидая, когда кот осмелится подойти, она окинула взглядом царивший вокруг разгром. В дальнем конце гаража перевернулся баллончик с краской. Крышка оторвалась, и белая краска растеклась по цементному полу. Рядом валялась разбитая старая лампа. В белоснежной луже лежали осколки фарфора.

Шварцман помнила эту лампу. Она стояла на столе рядом с любимым креслом Авы. Рядом лежал малиновый шелковый абажур. Анна посмотрела на кота. Тот явно никуда не спешил. Когда же она попыталась подобрать его, он пулей пронесся мимо и выскочил за дверь.

Если это кошки Авы, то наверняка где-нибудь найдется еда для них, даже если они бездомные.

Однако она не увидела ни кошачьего лотка, ни еды, только пролитую краску и разбитую лампу. Наклонилась и поставила вертикально баллончик с краской. От него исходил едкий запах, гораздо более сильный, чем от его содержимого.

Прикрыв рот внутренней стороной локтя, Анна потянулась, чтобы поднять абажур. А когда выпрямилась, ударилась обо что-то твердое позади себя.

О человеческое тело.

— Нет! — закричала она и бросилась вперед. Ладони скользнули по бетону. Он дернул ее назад, и ее колени оторвались от земли.