Даниэль Жирар - Эксгумация

Держась подальше от техника, она зашла в комнату, которая как будто перенеслась сюда из Чарльстона 1920-х годов. Мебель темного дерева, украшенная резьбой. В центре комнаты — большой персидский ковер, уходящий под кровать и комод; судя по проплешинам, он пролежал там несколько десятилетий. Комнату освещали лишь две прикроватные лампы. Жалюзи пропускали солнечный свет, но когда детектив подошла к кровати, в комнате стало как-то особенно темно.

Лежащая на кровати женщина совсем не походила на Аву Шварцман, которую знала Харпер. Ава Шварцман, сидящая в конференц-зале полиции, была само спокойствие. Сильная, элегантная, очень серьезная. Теперь же она казалась маленькой, испуганной и намного, намного старше.

В то время как ее глаза оставались широко открытыми, рот был плотно закрыт; на щеках выпирали желваки. Она была худой, но в ночной рубашке без рукавов выглядела изможденной, почти болезненной. Руки вытянуты над головой, а запястья перехвачены красным эластичным шнуром, привязанным к спинке кровати.

— Если на нем не было перчаток, мы можем найти на шнуре эпителиальные клетки, — сказала Харпер.

— Угу, — согласилась техник. — Мы проверим.

Ноги жертвы были связаны обычной белой веревкой. Квадратный узел. Ничего особенного.

— И…

— Угу, — прервала ее техник, продолжая фотографировать жертву. — И веревку тоже.

Наконец она появилась из-за камеры. Узкие карие глаза и светло-рыжеватые брови. Окинув взглядом жертву, техник посмотрела на Берла.

— В вашем полном распоряжении.

— Спасибо, мэм, — сказал Берл, хотя девушка — по крайней мере, внешне — была ненамного старше Люси.

Его чемодан был уже открыт, а руки — в перчатках. Шагнув к кровати, Берл первым делом осмотрел глаза и лицо жертвы; также посветил фонариком на кожу, меняя угол обзора.

Берл как-то раз рассказал Харпер, что однажды нашел на веке покойницы идеальный отпечаток большого пальца. Мальчишка убил свою тетю, потому что та не дала ему тридцать долларов. После этого он закрыл ей глаза и оставил отпечаток. Клялся, что отсутствовал всю ночь, но отпечаток большого пальца говорил об обратном. Суд признал его виновным в убийстве.

— Петехии, — сказал Берл, взмахом руки подзывая к себе. Харпер обошла кровать и встала напротив него. — Смотри сюда.

Он поднял нижнее веко Авы, чтобы показать красные точки, обычно вызываемые удушением.

— А также здесь, вокруг рта. — Направил луч фонарика на лицо. — В общем, явная асфиксия.

— Похоже на то.

Берл расстегнул на убитой ночную рубашку и обнажил грудь. Харпер заставила себя внимательно посмотреть на тело. Это была не Ава Шварцман. Это была жертва.

Прямо под грудью виднелись два овальных синяка, примерно в полтора раза крупнее куриного яйца.

— Перимортем, — подтвердил Берл. — Это видно по тому, что края четко очерчены. Из-за травм образовались синяки — этого не происходит, если жертва уже мертва, — но кровь не распространилась на окружающие ткани; значит, прожила она недолго.

— И что их вызвало?

— Будь я игроком и спорил на деньги, то сказал бы, что колени.

— Колени? — Стоило ей это сказать, как она представила себе убийцу, сидящего на худенькой груди жертвы.

— Она была задушена. Типичный бёркинг [19] Бёркинг — удушение путем сдавливания грудной клетки, названное по имени У. Бёрка, ирландского иммигранта, вместе с напарником совершившего в 1827–1828 гг. серию убийств в Эдинбурге, с целью продажи тел преподавателю частных анатомических курсов. .

Харпер ни разу не видела жертву бёркинга, но знала этот термин. Обычно в таком удушении участвуют два убийцы. Один зажимает руками рот и нос жертвы, не давая дышать, а другой сидит на ее груди, выдавливая из легких воздух.

В данном же случае улики предполагали, что обе части преступления были выполнены одним убийцей. Связав жертве руки и ноги, он мог ладонью прикрыть ей рот и нос, а коленями давить на грудь, чтобы она не могла приподняться и втянуть в легкие воздух.

Берл внимательно рассматривал руки жертвы.

— Никаких ран, полученных при сопротивлении.

— Думаешь, он набросился на нее неожиданно?

— Не могу представить себе, как он связал ее, не разбудив, — сказал Берл.

— Он мог пригрозить ей пистолетом и заставить подчиниться. Как только он ее связал, она уже не могла с ним бороться. Я пошлю к соседям патрульного — вдруг они что-нибудь слышали?

— Не уверен, что она сильно сопротивлялась.

— Почему ты так думаешь?