Эрика О'Роурке - Диссонанс

– Отклонено, – спокойно произнесла Крэйн. – Мы не в зале суда, Монтроуз. Надеюсь, вы об этом помните.

– В одном пальце этой девочки больше таланта, чем в любом из вас. Я сам ее обучил, – пропыхтел Монти.

– Неужели? – Латтимер оглядел меня с холодным любопытством, будто лягушку, приготовленную для препарирования на уроке биологии. – Не знаю, как насчет таланта, но, похоже, она оказалась не слишком внимательной ученицей.

– Мы рассмотрели ее вопрос, постарались учесть возраст и действительно большие способности, а также вклад вашей семьи в общее дело и вашу… – Крэйн запнулась, подыскивая подходящие слова, – принесенную вами жертву. Надеемся, что ваша внучка не станет тратить время даром, а использует его для того, чтобы еще больше развить свои таланты. Но решение нами принято, и оно окончательное. Теперь она должна принять свое. Ну, так что вы скажете, Дэланси?

Порой, когда обитатель Главного Мира принимает важное решение, можно почувствовать и даже услышать на довольно большом расстоянии, как в результате где-то неподалеку образуется портал. Раздается странный, необычный звук, словно где-то неподалеку воздух сначала уплотняется, а затем становится разреженным, давая возможность сформироваться какой-то новой параллельной реальности. Но этот переход недолговечен. Поэтому, сделав тот или иной выбор, мы зачастую лишь пытаемся представить, какие варианты отраженной реальности могли возникнуть в результате.

Ответив на вопрос, заданный мне Советом, утвердительно, я на всякий случай прислушалась. Вокруг царила тишина.

– Что ж, все могло быть и хуже, – сказал отец, когда мы вышли из зала заседаний Совета, стараясь выглядеть как ни в чем не бывало.

Он обнял меня одной рукой за плечи, но я высвободилась и огрызнулась:

– Они, по сути, вытурили меня. Я не сдам экзамен. Что может быть еще хуже?

Монти ободряюще похлопал меня по руке.

– Тебя могли отправить в темницу, – раздраженно заметила мама. Адди, стоящая рядом с ней, опустила плечи. – Тебя бы следовало…

Дверь у нас за спиной снова распахнулась. В дверном проеме, опираясь на трость с набалдашником из слоновой кости, стояла Член Совета Крэйн.

– Уинфилд, Фостер, – произнесла она, – нам необходимо обсудить еще один вопрос.

Родители переглянулись.

– Подождите здесь, – сказала мама, обращаясь к нам с Адди и к Монти. – Ведите себя прилично. К тебе это тоже относится, пап.

– Глупость какая, – пробормотал Монти, теребя в руках шляпу, когда мои родители скрылись за дверью. – Поразительная глупость.

– Как ты думаешь, о чем они там говорят? – спросила Адди, глядя на меня и не обращая на Монти внимания.

– Возможно, о том, какая ты сука, – ответила я. – Тебе удалось избежать наказания, так? Что ж, радуйся. Вот почему тебе так не терпелось сдать меня. Решила заключить сделку?

– Никакой сделки не было, – возразила Адди, и щеки ее порозовели. – Они спросили меня, что произошло. Я рассказала правду.

– Твою правду.

«Правда текуча, как вода, у нее множество граней, как у бриллиантов, и она так же изменчива и ненадежна, как человеческая память», – любил говорить Монти. В самом деле, люди часто видят то, что хотят увидеть в данный конкретный момент времени, или то, во что верят. При этом, пояснял Монти, они вовсе не лгут, а просто не говорят всей правды в ее сложном многообразии. Видимо, Адди очень хотелось увидеть во мне злодейку.

– Из-за тебя меня отстранили от занятий, – процедила я.

– Тебе следовало бы сказать мне спасибо, маленькая сопливая дрянь, – прошипела сестра. – Латтимер был убежден, что ты проделала все это нарочно. Несанкционированное разделение может рассматриваться как измена, Дэл. Предательство. Так же, как и ложь на заседании Совета. Я сказала правду – что ты идиотка. Именно поэтому Члены Совета отнеслись к тебе снисходительно и не наказали со всей строгостью.

– Измена? – воскликнула я, чувствуя, как у меня кровь леденеет в жилах.

– Именно, – буркнула сестра.

В коридор вышел Латтимер.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, Монтроуз, – сказал он. – Господи, я сразу вспомнил добрые старые времена. Всем нам очень не хватает Роуз.

Монти вздрогнул и наклонился ко мне, словно собирался что-то шепнуть мне на ухо. Однако голос его в пустом коридоре прозвучал громко и отчетливо:

– Роуз он никогда не нравился.

На виске Латтимера вздулась и запульсировала вена. Окинув взглядом потертый кардиган Монти, его всклокоченные волосы, дрожащие руки и опущенные плечи, он высокомерно улыбнулся: