Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

– О… Прости…

– Это проблема, Брендан?

– Нет-нет-нет…

Девушка подмигнула ему и слегка повела бедрами.

– Ты уверен, что я не слишком командую?

– Нет-нет-нет! Мне нравится. Пожалуйста, не останавливайся .

– Ладно, пока действует наш договор. – Рассмеявшись, девушка прижала его ладони к своей груди и показала, как нужно ласкать соски, после чего возобновила ритмичные движения. Сначала медленно, чтобы продлить наслаждение, потом все быстрее и быстрее. Брендан кончил через несколько секунд. Эрекция не пропала, и до того, как его партнерша достигла оргазма, он кончил еще раз.

– Превосходно, – сказала Грейс, решив, что неплохо бы переспать с ним еще пару раз. Пять раз с одним парнем – это был ее максимум, а чаще она расставалась с мужчиной после одного или двух. Не стоит привязывать их к себе. Плюс ей быстро становилось скучно.

Она честно говорила, что разрывает отношения, но отказывалась объяснять причину. Как правило, лесть и минет решали проблему расставания.

К двадцати годам Грейс набрала достаточно баллов, чтобы закончить колледж на один семестр раньше, и написала работу на шестьдесят семь страниц, которая сделала ее звездой факультета и стала основой для диплома. Один из преподавателей психологии, интеллигентная, рассудительная женщина по имени Кэрол Берк, всю жизнь изучавшая мелкие корреляции структуры семьи, порекомендовала ей присоединиться к почетному обществу психологов «Пси Хи», дала рекомендацию для вступления в почетное общество студентов и выпускников колледжей «Пси Бета Каппа» и предложила остаться в Гарварде в аспирантуре.

Блейдс поблагодарила ее и соврала:

– Огромное спасибо за доверие, профессор Берк, возможно, я так и поступлю.

Но ей надоела холодная погода, снобизм и склонность все политизировать, от каши на завтрак до учебных материалов. Кроме того, она устала объяснять, почему предпочитает не участвовать в общественной жизни. Не раз и не два ей приходилось слышать, как сверстники называли ее «не такой», «странной», «асоциальной» или «аутичной».

В довершение всего ей наскучили стеснительные мальчики, и она обнаружила, что для достижения оргазма каждый раз приходится прилагать еще больше усилий.

Хотя все это было не главным.

Она всегда знала, каким будет следующий шаг.

В конце третьего курса Блейдс позвонила Малкольму и сообщила, что проведет лето дома. Приемные родители приезжали к ней месяц назад – это был второй из двух ежегодных визитов, – но она ничего не говорила им о возвращении.

– На этот раз никаких летних школ? – спросил Блюстоун.

– Нет, я закончила.

– Закончила исследования?

– Почти всё. Я выпускаюсь на семестр раньше.

– Ты шутишь!

– Нет, – ответила Блейдс. – Конец. Капут. Я хотела бы поговорить об исследовательской работе в Лос-Анджелесе и об аспирантуре.

– Ты твердо решила?

– Да.

Едва заметная пауза.

– Потрясающе, Грейс, – сказал наконец мужчина. – Клиническая или когнитивная психология?

– Клиническая, и я хочу в Университет Южной Калифорнии.

– Понятно…

– Это проблема, Малкольм?

Еще одна пауза.

– Конечно, факультет был бы рад, – проговорил Блюстоун.

– Интересная грамматика.

– Прошу прощения?

– Не будет , Малкольм. Был бы . Есть какое-то препятствие?

– Ну… Мне нужно произносить это вслух, Грейс?

– Если только речь не об очевидном. Вы, я, семейственность и все такое.

– Боюсь, что именно об этом.

– Вы хотите сказать, что ваше присутствие помешает им принять меня?

– Надеюсь, нет. – Профессор рассмеялся. – Но это уже из области предположений… Должен признаться, ты меня удивила, Грейс.

– Почему?

– То есть?

– Почему удивила? На свете нет человека, работой которого я восхищалась бы больше, чем вашей.

– Ну, – сказал Блюстоун. – Это… чрезвычайно лестно… То есть ты хочешь не только учиться в Университете Южной Калифорнии, но и быть моей студенткой?

– Если это возможно.

– Хм… Должен сказать, что такие вещи не обсуждаются на собраниях факультета.

Блейдс рассмеялась.

– Сдвиг парадигмы. Вы всегда говорили, что можете быть полезным.

Малкольм рассмеялся в ответ.

– Что я и делаю, Грейс. Что я и делаю.

Она не знала, какие препятствия ему пришлось преодолеть, но через месяц пришел ответ. Формально от нее требовалось подать заявление, как и всем остальным. Однако должность и авторитет Малкольма, а также «другие факторы» не оставляли сомнений в результате.