Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

Грейс невольно рассмеялась.

– С другой стороны, ты, – продолжал мужчина, – серьезная молодая женщина. Вне всякого сомнения, год или около того в обществе других одаренных подростков тебе не повредит.

– Школа для одаренных? – переспросила девушка.

– А ты предпочла бы сборище идиотов?

– Мал, – сказала Софи, а потом повернулась к Грейс: – Мы сузили круг до двух.

Они достали буклеты.

Школа Брофи находилась в сорока минутах езды в сторону Шерман-Окс в Вэлли и обещала «высокий уровень знаний в сочетании с личным ростом». Только старшие классы, сто двадцать учеников.

– Немного разбрасывается и оглядывается на стандарты, но серьезная, – начала рассказывать об этой школе Софи.

– Личный рост? – усмехнулась Грейс.

– Да, это излишне эмоционально.

– А вторая?

– Школа Мерганфилд, – сказал Малкольм. – С седьмого по двенадцатый класс, максимум семьдесят учеников.

– Маленькие классы и очень сложная программа, – прибавила Софи.

– И никакого личного роста, да? – спросила Блейдс.

Блюстоун улыбнулся.

– Между прочим, я спрашивал об этом доктора Мерганфилда. Он ответил, что рост определяется достижениями. Он немного прямолинеен.

– Скорее авторитарен, дорогой, – возразила Софи.

– Слишком много внимания структуре, – сказал Малкольм.

– Где она находится?

– Не очень далеко отсюда, – ответила женщина. – Одно из тех больших зданий рядом с Виндзор-сквер.

– Это дорого? – спросила Грейс.

Молчание.

– Тебе не стоит об этом беспокоиться, – сказала Софи.

– Я вам отдам, – пообещала девушка. – Когда добьюсь успеха.

Блюстоун потянулся за пряником, но потом передумал. Его жена шмыгнула носом и вытерла глаза.

– Милая девочка, – заговорила она, – мы не сомневаемся, что ты добьешься успеха. И это будет нашей наградой.

– Только не подумай, что нам нужна награда, – добавил Малкольм.

– Надеюсь, это не очень дорого, – сказала Грейс.

– Вовсе нет. – Ее отец заморгал, словно пытался что-то от нее скрыть.

– Похоже, Мерганфилд – оптимальный вариант, – решила она.

– Ты уверена? – спросила Софи. – Это очень серьезное заведение, дорогая. Может, тебе стоить посетить оба… – Внезапно она рассмеялась. – Глупо с моей стороны так думать. Сентиментальность – это не твое. Если ты одобряешь, то все будет хорошо.

– Конечно, – сказала Грейс. Все оказалось не так плохо. Протянув руку за пряником, она мысленно порылась в своем огромном словаре. – Похоже, теперь я должна демонстрировать просоциальное поведение.

Два дня спустя Блейдс сдавала вступительный экзамен в школу Мерганфилд в обшитой панелями красного дерева приемной в здании кремового цвета, которое служило главным корпусом школы. Второй корпус представлял собой гараж на три машины, превращенный в скромный спортивный зал.

Софи называла этот дом особняком, но в представлении Грейс то был дворец: три этажа с фасадом на Ирвинг-стрит, раза в два больше, чем дом Малкольма и Софи. Сам дом располагался в центре большого, похожего на парк участка, огороженного черным чугунным забором. Деревья были большими, но большинство из них выглядели неухоженными. За лужайками, зелеными изгородями и кустами тоже не слишком следили.

Архитектурный стиль этого здания Блейдс знала по книгам: средиземноморский с примесью Паладио. К северу располагались огромные дома на Виндзор-сквер, к югу – офисные здания на Уилшир.

Экзамен повторял многие тесты IQ, которые Малкольм приносил Грейс, и, за исключением нескольких задач по математике, потрудиться ей пришлось только над заданиями высшего уровня сложности.

– Старая история, – предупредил ее Блюстоун. – Сделать все без ошибок невозможно.

Неважно, сколько времени они знакомы, подумала девушка, но он всегда остается психологом.

Извещение о приеме в школу пришло через неделю. Владелец и директор заведения, доктор Эрнст К. Мерганфилд, был невысоким стройным мужчиной, довольно сдержанным, но излучавшим уверенность. Он носил белую рубашку с короткими рукавами, клетчатые слаксы и синие матерчатые туфли на резиновой подошве. Как вскоре убедилась Грейс, это была его повседневная одежда.

Он имел две докторские степени: по истории, полученную в Йеле, и по педагогике, полученную в Гарварде. Все преподаватели здесь имели докторские степени, причем большинство были вышедшими на пенсию профессорами колледжей, за исключением престарелого преподавателя биологии доктора Мендеса, бывшего патологоанатома. Студенты трех старших классов занимались на верхнем этаже, где из некоторых окон открывался превосходный вид. По результатам экзамена Грейс направили в самый старший класс, для детей старше пятнадцати лет, однако когда она присоединилась к одноклассникам, то обнаружила, что была среди них не самой младшей. Рядом с ней сидел двенадцатилетний математический гений по имени Дмитрий, а сзади – четырнадцатилетние близнецы из Нигерии, дети дипломата, свободно говорившие на шести языках.