Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

– Жаль, что моим студентам не хватает ума это признать.

– Это относится ко всем. Начиная с экспертов, – заметила Софи.

Еще одно слово, которое нужно посмотреть в словаре .

– Эксперты – по большей части кретины, – заявил Малкольм.

– Любой, кто называет себя экспертом, по определению обманщик, разве не так, Мал? – Софи повернулась к Грейс: – В том числе и я сама. Громкие звания не означают, что мы знаем больше, чем все остальные.

Девочка покачала головой:

– Может, я лучше понимаю, как живется ребенку в двенадцать лет, но обо всем остальном вы знаете гораздо больше.

На противоположном конце обеденного стола раздался смех.

– На твоем месте я не была бы так уверена, дорогая, – возразила Софи.

– Похоже, мы ее обманули, – усмехнулся ее муж.

Он подался вперед, словно хотел взъерошить волосы Грейс, но потом сдержался. Он никогда не дотрагивался до нее. Девочке было уже тринадцать, и все время, которое она прожила здесь, физический контакт с Малкольмом ограничивался случайными прикосновениями.

Софи иногда дотрагивалась до ее головы, но нечасто.

Грейс это устраивало.

Теперь Софи отложила серебряную вилку для салата и сказала:

– Честно говоря, дорогая, ты себя недооцениваешь. Не стоит. Ты знаешь больше, чем тебе кажется. Опыт, конечно, важен, и ты его приобретешь. Но никакой опыт не поможет идиоту.

– Аминь, – сказал Малкольм и подцепил вилкой еще одну отбивную из ягненка.

Его жена приготовила на ужин отбивные, салат с помидорами и огурцами, жареный картофель, который Грейс ела с удовольствием, и брюссельскую капусту, запах и вкус которой напоминали ей о смерти и разложении.

– Не ешь брюссельскую капусту. Я ее испортила, – предупредила ее Софи. – Она горькая.

– А мне нормально, – отозвался ее супруг.

– Дорогой, ты и сардины из банки считаешь деликатесом.

– Хм…

Блейдс положила в рот еще один ломтик вкусного картофеля.

В присутствии Софи Грейс старалась не переусердствовать с хорошими манерами, потому что та хорошо умела различать фальшь. Как в антикварных магазинах, куда она любила наведываться. Иногда Софи смотрела на какой-нибудь предмет мебели, вазу или скульптуру и одобрительно кивала. А иногда говорила:

– Кого они хотят обмануть? Если это династия Тан, то я – Чарли Чаплин.

В целом Грейс была вежливой, но ей не приходилось делать над собой усилий. Она следовала правилу, которое установила для себя много лет назад.

Если ты нравишься людям, они тебя не обидят .

Иногда, по большей части по ночам, лежа в приятно пахнущей кровати под пуховым одеялом и посасывая палец, Грейс думала о Рамоне.

Бассейн с зеленой слизью.

И сразу же Бобби в своей кровати и с шипящей на полу трубкой.

Противный Сэм. Его брат и сестра, испуганные, словно белки, удирающие от ястреба.

Когда такие мысли приходили Блейдс в голову, она изо всех сил старалась выбросить их – изгнать . Ей нравилось это новое слово, потому что оно звучало решительно, зло и окончательно. В конце концов она вычислила, что лучший способ прочистить мозги – думать о чем-то приятном.

О вкусном ужине.

О словах Малкольма, говорившего, что у нее блестящий ум.

Об улыбке Софи.

О том, как хорошо быть здесь.

Через несколько месяцев после того, как ей исполнилось тринадцать – это событие было отпраздновано в шикарном ресторане, в отеле под названием «Бель-Эйр», – Грейс обнаружила еще один способ успокоиться, кроме как сосать палец, – трогать себя между ног, где, словно трава, начинали пробиваться волосы. Сначала это вызывало лихорадочное возбуждение, от которого голова шла кругом, а потом – умиротворение и покой, каких она никогда не испытывала.

И это она могла делать сама!

Если использовать все возможности, у плохих мыслей не останется ни шанса.

Вскоре девочка перестала вспоминать обо всем, что происходило до ее переезда на Джун-стрит.

Софи очень хорошо готовила, но не любила готовку, о чем не раз говорила Грейс.

– Тогда зачем вы это делаете? – удивилась однажды девочка.

– Кто-то же должен, дорогая. А Малкольм на кухне – это настоящая катастрофа.

– Я могу научиться.

Софи, стоявшая у своей шестиконфорочной плиты, повернулась к девочке, которая сидела за кухонным столом и читала книгу о птицах Северной Америки.

– Ты будешь учиться готовить?

– Если вы хотите.

– Предлагаешь избавить меня от стряпни?