М Беннетт - Охота

Средневековцы прозвали Шафина Плейбоем из Пенджаба. Он был высокий и тихий, лицо красивое, сосредоточенное, в темных глазах ничего не прочтешь. Прозвище ему дали умышленно неточное: во-первых, он вовсе не из Пенджаба, а во-вторых, с девочками он держался застенчиво, совсем не плейбойски. И это-то, разумеется, и казалось забавным: по понятиям Средневековцев, если прозвище вышло звучное и вдобавок смешное, значит, оно годится. Шафин был один из немногих, кто со мной разговаривал. Мы выбрали одни и те же предметы для финального экзамена и попали в продвинутую группу, так что иногда обсуждали уроки. Это самый близкий друг, если можно это назвать дружбой, какой был у меня в первом семестре, но поскольку он принадлежал к Гонорию, а я к Лайтфуту, проку от этого мне было немного. Вначале я мало что знала о Шафине – теперь-то я его знаю. (Чувство вины вполне может объединять людей, в этом я убедилась, и поскольку Шафин такой же убийца, как я, у нас сложились особые отношения.) Поговаривали, что в Индии Шафин – принц, и, казалось бы, Среднековцы должны были зазвать его к себе, но они беспощадно его дразнили. Позднее я выяснила, что невзлюбили они Шафина из-за какой-то давней ссоры, чуть ли не миллион лет тому назад, между отцами Шафина и Генри, которые тоже учились в СВАШ. И Шафина с восьми лет отправили в подготовительную школу, он прошел и ее, и средние классы и так добрался до предвыпускного, живя в интернате, поскольку его родители оставались в Индии. Но хотя Шафин знал тут все ходы-выходы и даже разговаривал как Средневековцы, почему-то он тоже оказался аутсайдером.

Я не раз задавала себе вопрос: зачем Шафин принял Приглашение, когда он знал, как Средневековцы к нему относятся? Он не мог не знать, что они про него думают, они это публично оглашали. Даже на уроках он не был в безопасности. Однажды на истории вышел такой спор, что я испугалась за Шафина.

Мы сидели в библиотеке Беды Достопочтенного за отдельными, рядами выстроенными партами, слабое осеннее солнце проникало сквозь витражные стекла, и на черных наших плащах скакали цветные пятна. Обсуждали Крестовые походы, борьбу христиан и мусульман за Иерусалим, которая началась еще в 1095 году (подумать только, СВАШ было уже четыреста лет к тому времени).

– Кто расскажет нам о битве при Хаттине? – спросил брат Скелтон, кругленький и жизнерадостный учитель истории. – Мистер де Варленкур, в ней участвовал ваш родич, если не ошибаюсь?

Генри улыбнулся. Средневековцы не ленились проявлять обходительность, когда общались с братьями.

– Да, брат. Конрад де Варленкур.

Брат Скелтон слегка подкинул на ладони кусок мела.

– Может быть, вы расскажете нам историю с семейной точки зрения.

– Конечно, – откликнулся Генри. Он сел попрямее, и я невольно подумала: в этом черном тюдоровском плаще, когда солнце играло в его светлых волосах, он и сам будто юный крестоносец.

(«Генрих V», – произнес в моей голове голос отца, – или, может быть, «Царство небесное» [3] Фильм «Царство небесное» (2005) посвящен как раз Третьему крестовому походу. Историческая драма Шекспира «Генрих V» («голос отца» подразумевает либо экранизацию 1989 года, либо знаменитый фильм 1944 года с Лоуренсом Оливье в главной роли) относится к более поздней эпохе Столетней войны между Англией и Францией (XIV–XV века). .)

– Войска Ги де Лузиньяна сошлись с силами султана Саладина в Хаттине. Христиане уже долгое время голодали, они умирали от жажды. В поисках воды они направились к Тивериадскому озеру, и там их заманили в засаду, армия султана отрезала им путь – это была ловушка.

По мрачному выражению его лица я могла судить, что старая обида не прощена. Как это ни безумно, Генри де Варленкур все еще возмущался тем, что приключилось с его предком чуть ли не тысячу лет назад.

Брат Скелтон ничего не заметил.

– И что дальше? – бодро поинтересовался он, выше прежнего подбросив кусочек мела.

– Они порубили нас в куски, брат. Армия крестоносцев была уничтожена. Нам понадобился новый Крестовый поход. Султан завладел и Животворящим Крестом, и городом Иерусалимом.

Эти оговорки – «нас», «нам» – не ускользнули от моего слуха. Генри и впрямь воспринимал прошлое лично.

– Уцелевшие сдались, но султан не желал возиться с ними. Его люди просили разрешения покончить с христианами. В очередь выстраивались убивать. Уже и рукава закатали. – Генри злобно ткнул ручкой в блокнот. – Моего предка отпустили только затем, чтобы он поведал обо всем Ричарду Львиное Сердце. Так он и сделал. Это было военное преступление, геноцид! – Голос Генри разнесся по древней библиотеке.