М Беннетт - Охота

Вдруг подул ветерок, и я плотнее завернулась во фрак Генри.

– Нам все время показывают уточку, то она входит прямо во время чаепития в гостиную, то еще что-то – знаешь, чтобы зритель умилялся. И разумеется, утка исчезает как раз перед тем, как начинается охота, и малыш расстроен, он вместе с няней отправляется на поиски, и ты все время думаешь: «Конечно же, утка не доживет до конца фильма. Она превратится в кучку перьев, и ребенок будет рыдать, и кассовые сборы зашкалят, у всех глаза на мокром месте, это предвестие бойни Первой мировой и так далее».

– А что произошло в итоге?

– Ну, утка-то уцелела. Но на последней охоте, под конец выходного дня, погиб человек. Крестьянин, оказавшийся не в том месте не в то время.

Долгое молчание. Потом Генри заговорил.

– Даю тебе честное слово, – сказал он, – честное слово джентльмена : тебя не застрелят. И Шанель тоже.

Голос его звучал вполне искренне.

– Кстати, – продолжал он, – вот что могу тебе предложить: хочешь утром отдохнуть, пока мы начнем стрелять по птицам? Ты вовсе не обязана в этом участвовать. Можем встретиться за ланчем после первого раунда.

– Как в старину? – поддразнила я.

– Да, – чуть смущенно ответил он. – Я старался не показаться тебе сексистом. Думал больше о твоем состоянии, а не о древних традициях. Охотники встают в шесть. Шанель пережила сильное потрясение, вероятно, ей захочется поспать дольше. Ты тоже могла бы утром отлежаться, и вы присоединитесь к нам за ланчем.

Было уже за полночь. Предложение поваляться в постели и, как я предполагала, получить завтрак в кровать выглядело соблазнительно.

– О’кей, – сказала я.

– Значит, это мы уладили, – сказал он (столько слов требуется Средневековцам там, где мне достаточно краткого о’кей). – Лара приедет за тобой в полдень.

Третья сирена. Интересно, какая роль отводится ей. Может быть, это шампанское лунного света бросилось мне в голову: отчего-то я расхрабрилась.

– Лара очень красива, – сказала я. Это вполне соответствовало истине.

Генри обернулся и обеими ладонями сжал мое лицо.

– Ты красивее, – сказал он.

Попробуйте придумать, что делать со своим лицом, когда кто-то сжимает его ладонями и говорит такое. Не то чтобы я не любила комплименты – но я уверена, что выражение лица у меня в тот момент было предурацкое.

– Ты из них всех самая красивая, – сказал он.

И я растаяла. Эти слова – они же точно из волшебной сказки. Так романтично… И все же я должна была его одернуть.

– Разве ты и Лара… – Как это называется на его вельможном наречии? – Не встречаетесь?

Его лицо оказалось вдруг совсем близко, вплотную к моему.

– Больше нет, – сказал Генри де Варленкур и поцеловал меня прямо в губы.

Как со мной обычно случается, если я планирую отоспаться, проснулась я слишком рано.

Лежала в сумрачном свете, Джеффри следил со мной, а я думала О Поцелуе Который Значил Так Много Что Все Слова Надо Писать С Больших Букв. Я проиграла этот Поцелуй в памяти примерно сто раз, потом тщательно, до секунды, восстановила в памяти, как Генри провожал меня – истинный джентльмен – до порога моей комнаты, снова поцеловал на том самом пороге и пожелал спокойной ночи.

Теперь я засомневалась, не пьяный ли то был поцелуй, но Генри казался совершенно трезвым. Может быть, виной всему драматические события дня, наконец-то отпустившее напряжение? Но ощущалось совсем не так – ведь мог же он пойти к Ларе? «Ты самая красивая из них», – сказал он. Я упивалась комплиментом, но тут другая мысль смутила меня. Захочет ли Генри – ну, вы понимаете – большего ? Мы застряли тут до конца выходных. Родителей с нами не было, у каждого своя комната, а тем взрослым, которые были при нас, сами ребята и приказывали, а не наоборот. В животе совсем поплохело, я прижала руки к тому месту под мягкой тканью пижамы, где как-то странно что-то трепетало. Что, если наступит момент, когда Генри не скажет «спокойной ночи» и не уйдет, но переступит порог «Лоутера»? Что, если он перестанет быть джентльменом?

Эта мысль так пугала – и так будоражила, – что я внезапно проснулась и вынуждена была встать.

– Доброе утро, Джеффри, – сказала я голове оленя и подошла к окну, чтобы отдернуть шторы.

Вид передо мной предстал совсем не такой, как накануне. Все еще красиво до невозможности, но небо посерело, его затянули тучи: один из таких дней, когда если не идет дождь, так скоро пойдет.