Я почти готова войти в дом, но дверь распахивается без моего участия. От неожиданности я вскрикиваю и едва не выпускаю из рук рюкзак. На пороге появляется невысокий коренастый мужчина с седой головой и добрыми чертами лица, которые кажутся мне знакомыми, но я понятия не имею, откуда.
– Прости, Кира, не хотел тебя напугать, но, войди ты в дом и там столкнись со мной, еще больше бы испугалась. – От голоса веет теплом, а улыбка на лице говорит о том, что передо мной друг, знать бы еще, откуда он взялся и что делает в доме моих родителей.
– А-а-а… – все, что мне удается произнести в первые секунды.
– Вот я дурак старый! – Мужчина ударяет себя кулаком по лбу. – Ты ведь понятия не имеешь, кто я, в чем нет ничего странного. Игнат, родной брат твоей матушки.
У меня невольно приоткрылся рот, и вспомнилась прощальная речь директора тюрьмы, в которой она упоминала дядю, кого мне стоило благодарить за свое скорое освобождение. Новоиспеченный дядя протягивал мне руку, но я не спешила отвечать на приветствие.
– А почему я никогда ничего о вас не слышала? Мама хоть и однажды, но упоминала о том, что всех ее братьев и сестер забрала война, с чего мне вам верить? – На самом деле мне не нужны были слова, я чувствовала, что передо мной не самозванец, и эти серые мамины глаза на его лице…
Мужчина понимающе закивал и почесал затылок.
– Что ж, думаю, нам стоит продолжить разговор в доме. На улице холод собачий, а у меня только чайник закипел. В двух словах всего ведь не расскажешь.
Делать было нечего – бежать в никуда глупо, а этот «дядя» мог многое прояснить. Да и в глубине души мне не хотелось находиться в пустующем, пропитанном смертью доме одной.
Странное дело, но всего один человек сумел наполнить печальный снаружи дом теплом и уютом. На пути сюда я была уверена, что меня ждут холод стен, сырость, затхлость и пустота, но… В доме вкусно пахло какой-то выпечкой и ромашковым чаем, а еще в нем было тепло так, как никогда прежде. Уже на кухне я заметила, что вокруг чистота и порядок, ничто не напоминало о печальных событиях, и на секунду мне даже показалось, будто вот-вот вернется с работы мама и со своим «Кира, кушать пора» начнет накрывать на стол.
– Я пойму, если ты пожелаешь, чтоб я ушел. Но позволь сначала напоить тебя хотя бы чаем с пирогами и дай возможность объясниться. Я отвечу на все твои вопросы, если, конечно, тебе важны ответы.
– Важны, – шепчу, избавляюсь от пальто и присаживаюсь за стол. – Возможно, именно ваши слова помогут мне многое понять. Очень хочется начинать новую жизнь без старых скелетов и призраков.
– Что ж, – мужчина тяжело вздохнул и присел на соседний стул, – тогда слушай.
Вчера я провела целый день в компании незнакомой, на первый взгляд неприятной женщины, но, как оказалось, чертовски радушной и участливой, а сегодня судьба свела меня с приятным на первый взгляд мужчиной, посмотрим, что будет дальше. Чашки были наполнены ароматным напитком, и в этот раз слушать собиралась я, а не меня.
– За то, что твоя мать решила отказаться от своего прошлого, винить ее не стоит, да я никогда этого и не делал. По факту она была права – ее семью забрала война, и неважно, что кто-то не вернулся с фронта, а кто-то не сумел выжить в мирное время, с кем-то пришлось расстаться. Семья у нас была большой, если не сказать огромной – восемь братьев и четыре сестры. Я был предпоследним из рожденных мальчиков, а Павла – старшей из девочек.
Уже этих слов хватило, чтоб по моему телу побежали мурашки. Как можно было прожить жизнь, ни разу не вспомнив о своих родных братьях и сестрах? Я невольно сжала горячую чашку, но даже не подала виду, что обожглась, а внимательно слушала дальше. Мужчина, дядя, отрешенно смотрел в окно, но губы продолжали двигаться.
– Наша мать умерла при родах, когда рожала Маруську, и девятилетней Павле пришлось взять половину женских обязанностей на себя. Со второй половиной справлялась бабушка, но недолго, ей уж было сто лет в обед. На фронте погиб отец и два старших брата. Один просто не пожелал возвращаться на родину, и я до сих пор не знаю, как сложилась его жизнь. Еще двое вернулись инвалидами. Семен оставил на поле боя обе ноги, Владлен – правую руку. Я не был на войне, хотя порывался, но по возрасту не подошел, а вот по хозяйству хлопотать помогал. В отличие от старшего брата Федора. Он был старше меня на четыре года, а Павлы на шесть и вел беззаботную разгульную жизнь, пока не женился. Он бросил нас, перебравшись к супруге. В конечном итоге на руках Павлы осталось два брата-инвалида, я, три младшие сестры (одна из которых родилась с умственными отклонениями), еще один младший брат и старая бабулька. Только представь себе на минуточку, как жилось твоей маме в возрасте от девяти до почти шестнадцати лет.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу