Келли Мур - Дом Эмбер [СИ]

— Отвратительно, — невольно прокомментировала я и, швырнув одежду обратно в сундук, вернула её в темноту.

— Никогда бы не подумал, что ты так чувствительна. — Джексон фыркнул.

Он обо мне думал? Я пожала плечами и сказала:

— Мерзко. Гадость.

— Ладно, — проговорил он. Я тебя понял. Это гадость. — И он улыбнулся, широко и расслабленно. Он казался… счастливым. Я поняла, что до этого он всегда казался мне слегка жестким, как будто он постоянно был настороже. Но сейчас, он, кажется, расслабился. — Это всё из-за теплого и влажного климата — у нас миллион насекомых. Некоторых из них ты больше нигде не увидишь: жучок, который живет только в скалах Чесапикского побережья, или паук, которой водится исключительно на берегах этой реки.

— Я ненавижу пауков. — Меня передернуло. — У меня есть теория, что они появились благодаря каким-то чужеродным штукам типа метеорита, который упал на Землю миллион лет назад.

— У тебя, что, легкая форма арахнофобии? — Он хмыкнул.

— Ха, — ответила я. — Я всего лишь немного боюсь пауков.

Он начал было мне объяснять, что такое «арахнофобия», но до него быстро дошло, что это была маленькая шутка.

— А, юмор, — улыбнувшись сказал он. — Сложная штука.

Пока мы работали, он поддерживал легкую беседу, отпуская шутки и забрасывая меня вопросами. Какую самую восхитительную вещь ты видела? Для меня — это северное сияние; для него — ураган, пронесшийся над Чесапиком. Если бы ты могла отправиться путешествовать куда-угодно, куда бы ты поехала? Я в Париж; он — в Нью-Йорк. Там встретились мои родители. Что лучше — собаки или кошки? Однозначно — собаки. Я не стала упоминать, что лично мне кошки всегда напоминали о моей маме. Каким-то образом я начала рассказывать ему о Джеси и о том, как однажды она затащила корову в школу по наружной лестнице и как потом пришлось искать кран, потому что спуститься вниз самостоятельно корова уже не могла. Он откинул голову назад и расхохотался.

— Видимо Джеси очень классная, — сказал он, как будто смог понять это всего лишь по одной истории. Мы проболтали около часа, пока вытаскивали коробки одну за другой и рассматривали их содержимое.

Я смогла б сказать достаточно быстро, что тут не было ничего, что могло бы приблизить нас к легендарным алмазам Капитана. Но все находки были интересными лично для меня — как например маленькая коробочка внутри ящика твоей матери с тремя детскими молочными зубами и локон мягких тонких волос — это было отрадно, давало какую-то связь, и в то же время было слегка отвратительно. В коробках были документы, старая одежда, разбитые сокровища, когда-то любимые игрушки, — вещи, которые даже для тех, кто не жил в Доме Эмбер казались достойными того, чтобы сохранить их. Каждая коробка открывалась со стоном и ощущением распада, которые оседали на моей коже и заполняли мои легкие. Через какое-то время это начало давить на меня. Всё казалось устоявшимся, молчаливым и неизбежным, казалось, что все кусочки моей жизни однажды тоже окажутся здесь — истлевшие, разложившиеся и печальные.

— Я больше здесь не выдержу, — проговорила я, борясь с удушьем. — Там ещё много осталось?

Внезапно я почувствовала, что легкость, которую я ощущала в Джексоне, исчезла. Расслабленные линии отступили, на смену им пришло спокойное, без эмоций выражение лица, которое я так часто у него наблюдала.

— Нет, — ответил он. — Я просмотрел всё отсюда и до окна. Старый китайский фарфор, белье и бумаги, а также прочий мусор.

— Тогда я бы хотела убраться отсюда поскорее. У меня осталась всего пара коробок. Нужно было принести с собой клейкую ленту. — Я кивнула на небольшую стопку бумаг, которые я отложила. — Мне бы хотелось получше спрятать это, чтобы сохранить от мышей и моли.

— Я могу сбегать вниз и принести рулон из кухни, — сказал он.

И оставить меня здесь одну? Грустно подумала я. Но вслух сказала:

— Ага, это было бы здорово. Спасибо.

— Без проблем, — ответил он и вышел через открытую дверь.

Я вытащила на свет оставшиеся коробки. Дважды, пока я работала, я была вынуждена оглянуться, какая-то часть меня заставляла меня осматривать комнату. Я думала, почему Джексон так долго возится. Даже если он шел очень осторожно, он должен был уже вернуться.

Когда я закончила с последней коробкой, то решила, что не хочу здесь больше задерживаться. Я могу вернуться и перевязать всё в другой раз.

Я заметила свитер Джексона, накинутый на спинку сломанного стула, и сунула его под мышку, чтобы освободить руки для коробки с фотографиями, которые я хотела забрать с собой. И тут я с опозданием поняла, что прежде, чем уйти, мне придется выключить верхний свет. При мысли о том, что я окажусь поглощенной тенями чердаке, мне стало плохо. Оглянувшись вокруг последний раз, для собственного успокоения, я включила свой фонарик и дернула за шнурок, чтобы выключить лампочку.