Джон Рикардс - Уинтер-Энд

— Это практически все, что мы можем сделать, не имея никаких следов, — добавляет Уоттс. — Сообщений о похищении автомобилей со времени побега не поступало, так что, если у него есть машина, она либо украдена, но кражу пока не заметили, либо ему кто-то помогает — и в том и в другом случае мы не знаем, где его искать.

Я потираю подбородок и спрашиваю:

— Как ему удалось выбраться из тюрьмы?

— За пару секунд до того, как в тюрьме погасили свет, он вырубил одного из охранников и переоделся в его форму, — отвечает Дейл. — Потом включил пожарную тревогу и, воспользовавшись поднявшейся суматохой, удрал. Что произошло, стало ясно, только когда провели перекличку заключенных, а к тому времени его уже и след простыл.

— Легко ли было спланировать такой побег? — спрашиваю я.

Оуэн Марш пожимает плечами:

— Режим в окружной тюрьме не такой уж и строгий. Мы не принимаем людей, которые осуждены на срок больше девяти месяцев, поэтому и персонал у нас соответствует контингенту — наши заключенные большой опасности не представляют. Если он видел план здания и знал, как работает система пожарной безопасности, то вполне мог спланировать такой побег.

— А у него имелось несколько дней, в течение которых он только изучением плана тюрьмы и мог заниматься, — резко замечаю я, возмущенный той легкостью, с которой Нику удалось сбежать. — Не удивлюсь, если кто-то из охранников выдал ему в обмен на пару бутылок пива ее поэтажный план.

— Послушайте, мы виноваты в случившемся не больше, чем все прочие, — с обиженным видом отвечает Оуэн.

— Не больше? Тюрьма находится в ведении вашего управления. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы позволить подозреваемому в убийстве заключенному выйти из нее по время пожарной тревоги, но если ваши люди настолько глупы, их следует дрючить дважды в неделю.

И я, не желая ввязываться в перепалку, отворачиваюсь от Оуэна. Помощник шерифа отходит к кофейному автомату, а Дейл меняет тему:

— Ты думаешь, он спланировал это заранее?

— А почему бы и нет? Точно так же, как спланировал все остальное. — Я бросаю сердитый взгляд на карту. — Если ему хватило ума заварить всю эту кашу, наверняка возле тюрьмы его поджидала машина. Может быть, его собственная, может быть, чья-то еще. Мне очень жаль, лейтенант Матесон, но ваши дорожные посты его не задержат. Он ушел.

Сотрудник полиции штата насупился.

— Посмотрим, — говорит он, помолчав. И тоже бросает взгляд на карту. — В скором времени начнется патрулирование города с вертолета. Думаю, нам лучше вернуться в штаб-квартиру и подождать — вдруг удастся обнаружить что-нибудь новенькое.

Он кивает Дейлу и уходит вместе с Остином.

— Ты как себя чувствуешь? — спрашивает Дейл. — Уж больно круто ты обошелся с Оуэном и лейтенантом.

— Все нормально. Просто нервы натянуты.

— Думаешь, о Нике мы больше ничего не услышим?

Перед моим мысленным взором проносятся обгорелые развалины «Святого Валентина», темный лес Мэйсон-Вудс и едва различимое женское лицо из медальона.

— Нет, — говорю я Дейлу, — я так не считаю. Я думаю, что он приехал сюда, чтобы покарать людей за их «грехи», а из того, что он говорил мне, вовсе не следует, что дело доведено до конца.

Я мысленно рисую себе огромный лес, разбросанные по нему пустые охотничьи домики. Николас теперь как пресловутая иголка в стоге сена.

— Есть какие-нибудь соображения насчет тех, кого еще он захочет «покарать»?

— Никаких. Мы слишком мало знаем о нем.

— Брюс, — говорит Дейл, — одна из наших машин постоянно должна находиться вблизи Уинтерс-Энда, займись этим. Если он что-либо предпримет, мы должны отреагировать быстро.

Лейтенант кивает и отходит к одному из дежурных.

Дейл обращается к своему заместителю:

— Оуэн, ты сможешь взять на себя прессу до тех пор, пока Хоултонское управление не сообщит о результатах расследования?

Оуэн отвечает ему с другого конца кабинета:

— Конечно. Когда они намерены сообщить о своих достижениях?

Дейл пожимает плечами:

— Давай дадим им около часа. — Он снова поворачивается ко мне. — Похоже, Ник сильно интересуется тобой. Ты не думаешь, что можешь оказаться одной из намеченных жертв?

— Нет, — отвечаю я. — По крайней мере не сейчас. По моим представлениям, я ему не нравлюсь, однако он относится ко мне как к своего рода исповеднику. И когда он покончит здесь со своими делами, я не удивлюсь, если ему захочется рассказать об этом мне. Правда, ему неизвестен номер моего телефона, так что связаться со мной он вряд ли сможет.