Андрей Пихтиенко - Циферщик.

«Соберись! Думай, думай! Он не убил меня сразу, значит шансы есть, главное сейчас — собраться!» — как заклинание, крутила она эти слова в голове, отгоняя наступавшую на глаза темную пелену спасительного забытья. Сердце билось, как после марафона, руки дрожали, дыхание участилось, всё тело будто налилось свинцом. В данный момент ей оставалось только ждать и бороться со своим страхом смерти, в надежде на призрачный шанс озарения, который позволит придумать способ спастись…

Виктор переводил взгляд с лица Андрея на зажатый в его кулаке нож и обратно. Видел лежащего на полу Игоря и перепуганную, обнимавшую себя за колени и трясущуюся Катю. Мозг, казалось, превратился в кисель, в густую медленно текущую жидкость, которая мешала мыслить так же ясно, как обычно. А в телевизоре в это время надрывался Рома Зверь со своими «Дождями-пистолетами».

— Ты слышал, что он сказал? Он признался! Витя, это они убили Олю! Почему ты мне не веришь, твою мать, — я же твой сраный лучший друг! — повторил Андрей. Впервые, на последнем слове, его голос дрогнул. Он бросил нож под ноги Виктора и теперь в ожидании ответа смотрел на него.

— Я слышал только, что он кричал… — не сводя взгляда с брошенного ножа начал Виктор. — Из-за этой чёртовой музыки я не разобрал ни слова.

— Ни слова… — эхом повторил за ним Андрей, а после бросился к своему рюкзаку, уверенным движением выхватил киянку и в ту же секунду оказался у телевизора. Замахнулся, ударил. Экран разбился вдребезги, под фонтан вылетевших из него искр. Следующие удары прошлись по аудиосистеме, колонкам и стеклянному столику, на котором они располагалась.

Разбитый телевизор ещё недолго издавал потрескивание и шипение, а после наконец окончательно затих. Звенело стекло разбитого стола. Всё замерло. Никто не издал ни звука, не сделал ни единого движения. Тишина, разбавляемая тяжёлым дыханием.

Андрей разжал руку, державшую молоток. Тот с глухим стуком упал на паркет. Андрей заметил, что осколки впились ему в руку, рассмотрел кровоточащую рану и с усилием вырвал самый большой осколок, издав при этом звук, похожий на рычание. Громко ругнулся, затем взглянул на Виктора и сказал:

— Нахуй музыку! — потом что-то поменялось в его лице. По нему пробежали судороги, выступил угрожающий оскал. Андрей закрыл лицо руками, пригнулся, шёпотом повторяя «нет, нет, нет» и мотая головой из стороны в сторону.

— Андрюха, что с тобой? — Виктор неуверенно направился к нему и, когда оставалось сделать пару шагов, уже протягивал руку, чтобы прикоснуться к другу, но тот резко отстранился от него.

— Мне нужно в ванную. Постарайся тут всё не испортить! — хрипло проговорил Андрей и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Виктор проводил его взглядом. Глянул на Игоря, заметив, что тот пришёл в себя, но по-прежнему неподвижно лежал на полу с открытыми глазами. Катя вся дрожала, но похоже уже начинала брать себя в руки. Она сидела на диване с неестественно выпрямленной, напряжённой спиной и бегала глазами по комнате. Но едва они встретились взглядами, как она тотчас крепко зажмурилась. Напряжённая, звенящая тишина воцарилась в комнате.

— Почему ты не кричишь? — спросил у неё Виктор первое, что пришло в голову. Спросил, лишь бы развеять напряжение, услышать голос девушки. Он до сих пор слабо надеялся, что Катя сейчас рассмеётся и воскликнет: «Розыгрыш!»

— А смысл? На этом этаже живём только мы, — дрожащим, тихим голосом ответила девушка.

— Ясно…

Виктор не знал о чём ещё говорить. Он находился в шоке не меньшем, чем сама Катя. Всего лишь каких-то пять минут назад наполнявшие его голову вопросы вдруг пропали. В ушах стоял только отвратительный, непрекращающийся звон.

— Может, водички тебе дать?

Катя удивлённо посмотрела на него и утвердительно кивнула.

— Кухня прямо за стенкой.

— Нет, вообще-то, пойдём со мной. Сама покажешь.

— Я… не знаю, смогу ли встать.

— Что-то не так? Андрей сделал тебе больно?

— Вроде нет… — дотронувшись до небольшого пореза на горле и вытерев рукой кровь, ответила Катя.

— Тогда вставай, пойдём. Выпьешь воды, успокоишься. Поверь, я сам ни черта не понимаю, что здесь происходит!

Виктор попытался вставить смешок, но этот звук тотчас показался ему настолько презрительно неестественным и жалким, что он сразу прервал это чуждое сотрясение воздуха. Вообще, вся последняя фраза была настолько полна оправдания, что ему стало не по себе. Почему он оправдывается? Ведь он, Витя, ни в чём не виноват и на самом деле не понимает, что происходит. Но слова Андрея, в которых он обвинял эту парочку в смерти Ольги, а ровно и напуганный, боязливый и виноватый взгляд Кати заставляли его складывать картину воедино.