Андрей Пихтиенко - Циферщик.

— Завтра же отвезём его в наш диспансер. Почему таблетки не действуют? Помнишь — когда его забирали, — он был вылитый овощ!

— Я не знаю, папа. Слушай, помнишь Гусеву, мою одногруппницу? Так вот, у её отца есть большой реабилитационный центр, для людей в кризисном состоянии. Там не так сурово, как в его старой лечебнице, но в ней, правда, помогают, а не сжигают мозги таблетками.

— Ты хочешь направить его туда? А там достаточно безопасные условия?

— Уверена, ему там понравится, и он будет в полной безопасности. Только надо на этот раз его навещать, помогать ему выздороветь. У него болезнь, и болезнь эту надо лечить, папа.

— Вообще-то, я спрашивал про безопасность для других людей от него… Хорошо, если ты уверена, что это может ему помочь, давай съездим туда на выходных. Пускай посмотрят.

— Они уже готовы его принять, тебе только нужно подписать эту бумагу. Я уже оплатила ему первый год лечения. — Катя протянула бумаги, отец вернул очки на место и начал внимательно читать условия, но дочь отвлекла его.

— Кстати, вряд ли ты завтра сможешь его отвезти. Конец квартала, совет акционеров, не забыл?

— Это может подождать. Сын для меня важнее.

— Я понимаю, но тебе, правда, не стоит беспокоиться. Я сама могу прекрасно со всем этим справиться. К тому же, ему со мной будет спокойнее.

Это было правдой. Отец часто слышал, как дети о чём-то переговариваются, и, в основном, говорит Катя, порой повышая голос, что-то доказывает брату. А Игорь внимательно слушает, лишь иногда полушёпотом отвечая сестре. Их связь стала очень сильна, и родитель понимал это.

— Ох и шустрая ты у меня, Катюша! И добрая, и умная! Молодец! Вся в меня. Хорошо, вези. Даю добро. Сегодня понедельник, вот в выходные тогда и навестим. — Он поставил свои росписи в нужных местах документа, вручил его обратно Кате.

— Что это вы тут заговоры строите? Убить меня задумываете? Живым не сдамся! — на пороге появился сонный Игорь, оглядывая своих близких тупым, будто задурманенным взглядом и глупо ухмыляясь. Неожиданно его белоснежные трусы начали намокать, на паркет по его ноге стекала моча. Он посмотрел себе под ноги, помрачнел, нахмурился и пробормотал:

— Это всё из-за ваших таблеток дурацких!

— Игорь! Иди в ванную, немедленно! Папа, сиди, я всё сама уберу!

Катя продолжала ходить взад-вперёд по комнате, глядя на развалившегося на диване Игоря, с лица которого, как приклеенная, не сходила дурацкая усмешка.

— Что ты мельтешишь, Катька? Сядь, расслабься. Сама она свяжется! Будто я один из твоих дебилов на мойке. А я твой братец, прошу любить и жаловать. А вообще, ты знаешь, зачем я пришёл. Мне нужно ещё.

— Расслабиться, говоришь? Пожалуй, да, нужно расслабиться. Иди посмотри, что есть в холодильнике. Я тебе не горничная на стол накрывать.

Игорь вразвалочку направился к холодильнику, а Катя пошла к бару и налила себе третий бокал вина. Из кухни доносился голос братца:

— Чего мы ждём-то? Как всё классно прошло в тот раз! Только я не совсем удовлетворился, мне бы ещё одно такое дельце. Только не хочу опять косить под этого твоего. Я хочу быть самим собой. Разве это плохо? О, Кать! Я курочку доем?

— Жри. Ты понимаешь, что прошло ещё слишком мало времени? От меня только недавно отстали, и то неизвестно насовсем или нет. Если мы хотим жить, нам нужно быть очень осторожными.

Игорь поставил остатки курицы разогреваться в микроволновку, показался на том самом пороге, с которого не так давно Кате пришлось вытирать лужу его мочи. Он, уже не улыбаясь, смотрел на неё.

— Я вижу, — ты очень осторожна. Так осторожна, что осторожно носишь ЕЁ серьги!

В тот день, когда было решено везти Игоря в реабилитационный центр, Катя вместо этого приехала в один из тихих, удалённых спальных районов города. Привела брата в маленькую квартирку в одном из одинаковых, серых и непримечательных домов, оставила немного денег на первое время и, строго-настрого запретив покидать пределы этого района, уехала в клинику.

Карина Гусева была одной из её «подружек» по студенчеству, и, действительно, её отец владел тем самым центром, в который должен был попасть Игорь. Но Екатерина решила по-другому. Одногруппница сначала наотрез отказалась записывать в пациенты человека, который даже ни разу не перешагнёт порог клиники. Но, в конечном итоге, прониклась слезливой ложью Кати, что, на самом деле, её брат абсолютно нормальный человек, но её отец постоянно третирует, унижает и даже избивает сына. Наверное, потому что сын, а не дочь, остался с матерью. Катя уверила её, что очень боится, как бы отец не убил или не нашёл другой способ избавиться от брата. Например, через свои связи посадил его в тюрьму или в психушку, в самую настоящую, где из него сделали бы зомби. Доверчивая, наивная и откровенно глупая Карина лишь моргала накладными ресницами и, поверив в этот бред, согласилась принять в стационар пациента-призрака. Какой бы она дурёхой не была, но статус дочки хозяина центра помог ей занять руководящую должность.