Андрей Пихтиенко - Циферщик.

Вокруг их дружбы строился весь класс, но немногим доводилось войти в категорию близких. Шмат времени — в который вмещалось становление личностей мальчиков, в переживании ими разных событий, ситуаций и судьбоносных выборов — назывался их детством. Кто-то выпадал навечно из их круга, кто-то старался разлучить друзей, да и между ними было полно разногласий, но так они и взрослели, набирались опыта, становясь старше, и какие бы испытания не доводились на их долю, они выдерживали их вместе, с честью понимая и дорожа самой сутью их дружбы.

Витю после девятого класса родители перевели в другую, дорогую частную школу, далеко от дома. Тем самым они надеялись, что младший сын получит лучшее образование. Смена школы не стала поводом для разрыва. Не стал поводом и последующий переезд семьи Виктора в другую, большую квартиру в новом элитном районе. Друзья продолжали общаться, несмотря ни на что. Закончили свои школы. Витя так и не стал в новом классе до конца своим. Он был не из тех, кого можно было безнаказанно обижать, но и той степени вовлеченности и родства с коллективом, родства со школой, он добиться не смог. Да и не хотел. От чего порой чувствовал себя потерянным, одиноким, отделённым и ненужным. Но стоило вернуться домой, скооперироваться с Андреем, вернуться в родной район, со всеми его неразберихами, и сразу становилось гораздо легче. Каждый из них выбирал свой путь, по которому следовать в жизни. С уважением и пониманием относясь к выбору другого.

Потом они поступили в разные университеты. Со студенчеством началась новая жизнь, в которой их детская привязанность отступила на второй план. Конечно, бывали периоды, что они долго не виделись или общались совсем не на том, полном доверия и взаимопонимания уровне. Два университета, серьёзно разнившиеся в статусе, две новые, разные компании, проявление новых стремлений и мановений ветров жизни. Новый, огромный мир открывался для них после окончания школы. С этим миром пришла и опьяняющая, кружащая голову свобода, с которой так трудно совладать и употребить её на благо. Серьёзное испытание дружбы, которое было сладко замаскировано под огромный свод новых возможностей.

Но, несмотря ни на что, они продолжали дружить, и оба очень дорожили этой дружбой, которая связывала их с прошлым, с их ушедшим детством, со многим, от чего они ушли, отказались навек.

А Ольга — ещё с первого появления этой, тогда несуразной девчонки, которой непреодолимо хотелось подставить плечо поддержки, в их дворе — сразу стала связующей нитью, живым символом прошлого; верным, мудрым спутником настоящего и непреклонным, обнадёживающим светом будущего. Да, ей пришлось выбрать только одного из них. И она сделала свой выбор, не разрушив старой дружбы, не оттеснив одного друга от другого, а наоборот, казалось, став живым символом, закрепляющим их узы в треугольник. Не тот треугольник, в котором два сердца объединены навязчивой тягой к третьему, не тот пошлый любовный треугольник, от банальности и неприменимости которого начинало мутить. Треугольник Вити, Андрея и Ольги был чем-то, вроде нерушимой связи, негласной клятвы, в которой один есть часть целого, а целое — это безграничный манифест жизни, который связует внутри своих граней прошлое, настоящее и будущее.

Андрей перевёл взгляд на друга, заметив, что Витя несколько изменился. Всегда начисто выбритый, теперь, следуя моде, отрастил внушительную растительность на лице. Андрей даже немного позавидовал тому, как органично она смотрелась на лице друга, сочетаясь со стрижкой под «ёжик». Сам Андрей обрастал неравномерно, клочками и завихрениями, ненавидя, когда у него вырастали мерзкие, по его мнению, усики и торчащая во все стороны неаккуратная борода. Поэтому не оставалось ничего иного, кроме как постоянно добросовестно начисто бриться. Виктор заметно поправился, видно не от плохой жизни и тяжкого труда. Но он был не пухлым и не толстым, а просто внезапно покрупневшим парнем двадцати пяти лет, к которому не всякий случайный проходимец рискнул бы привязаться в тёмные времена. Андрей усмехнулся про себя, вспомнив Виктора подростком: длинным, тонким, нескладным, с вечно взъерошенными волосами и обсыпавшими всё лицо прыщами.

Без долгих отступлений, Витя разлил «на два пальца» виски. Оля попросила, чтобы ей разбавили кока-колой. Они встали маленьким кругом, торжественно подняли бокалы, Витя начал косноязычно произносить какой-то замысловатый тост, но сбился, махнул рукой и просто сказал: