Андрей Пихтиенко - Циферщик.

Катя наконец смогла отцепиться от куртки своего брата, в которую она с невероятной для девушки её комплекции силой до сих пор держалась. Андрей под шумок вынул обойму из пистолета, засунул её в карман и протянул оружие Виктору, хрипловатым, неуверенным голосом произнеся:

— Держи. Давай только аккуратнее в следующий раз. Хотя бы машину останови, я не знаю…

Витя молча забрал пистолет, сразу приметив, что он без обоймы. Положил его в бардачок. Под бардачком приветливо сверкнула и потерянная им пачка сигарет. Витя поднял её, достал три сигареты, зажал одну губами, а две другие протянул назад. В пачке оставалось всего ничего.

— Если опять будем тормозить, нужно заехать за сигаретами.

— Тормозить?! Ты хотел меня убить, ты выстрелил в меня! Я могла быть уже мертва! Мы все могли разбиться! Что ты делаешь, Витя? — резко, натужно высоким голосом заговорила Катя, с упрёком выбрасывая слово за словом.

Витя уже было открыл рот, чтобы ответить ей в той же манере, но его опередил Андрей:

— Заткнись, дура. Ещё одна такая вспышка и, клянусь, я лично тебя прирежу, — не повышая голоса, но твёрдо и чётко отчеканил каждое слово Андрей, повернувшись и глядя ей прямо в глаза.

Все её надежды, что Катя действительно смогла перевести на свою сторону главную для её жизни угрозу, вдруг начали иссыхать, уменьшаться до крошечных размеров, грозясь и вовсе исчезнуть. «Дура! Это было лишнее… Теперь Витя против меня, а этот психопат так и будет следовать за своим другом. Господи, какая же я дура! Почему он отдал ему пистолет? Почему ничего не сделал, когда была такая возможность… Мы могли уже уехать с ним далеко-далеко…» Катя не заметила, как Андрей вытащил обойму из пистолета. Катя ничего не видела в холодных глазах маньяка, помимо угрозы и смерти. Она тотчас отвернулась, стараясь не замечать, как Андрей продолжал призывно сверлить её взглядом. Бесцельно крутила в руках выданную ей сигарету, пока кто-то не протянул ей зажигалку. Катя подкурила, по рассеянности убрав зажигалку к себе в карман.

— Говори, что ты придумал, — устало сказал Витя, до сих пор стараясь не называть имени своего друга.

— Вы успокоились? Давайте без этих штучек, пожалуйста. Мне кажется, что я снова начинаю слышать… Не важно. Итак, довольно ваших мест с «чертовщиной». У нашей ТЭЦ есть каналы, которые переходят через шлюзы и очистительные сооружения и выходят в реку. Там постоянно находят жмуров. Я видел, там есть мост, прямо перед лопастями фильтров, а с другой стороны речка. Он постоянно малолюдный. Сейчас же, там вообще никого не должно быть. Туда с Лесопарка заезд, потом через промзону. Ворота могут быть закрыты, но навряд ли. Если что, пару сотен сторожу дадим, чтобы впустил. Но, я очень сомневаюсь, что там будет сторож, да и открыть те ворота ума особого не надо. Вода там не замерзает и лопасти работают стабильно. Даже если кто-то найдет прилипшие останки, вряд ли это будут серьёзно расследовать. Сами знаете, ловят маньяка, который не особо старается прятать трупы. С моста сбросим в сторону каналов и ноль забот. Там даже не мост — мостик. Бомжи могут тусоваться. Если что, разгоним. По другую сторону моста лес начинается. Ну, как такой вариант?

— Слишком много возможных свидетелей. Но, если нам повезёт, это может сработать… — обречённо проговорил Витя.

— Хмм, — невнятно промычала Катя, со страдальческими интонациями в своём мычании.

— Выходит, решено! Трогай тогда к Лесопарку, там уже определимся точнее, — махнул рукой в неопределённую сторону Андрей.

Витя повернул ключ зажигания. После характерных звуков двигатель вдруг не заработал.

— Что за чёрт! — ругнулся Витя, попробовал ещё раз. Безрезультатно. — Неужели сдохла? Да нет, не должна… Давай, старушка. — Он попробовал ещё раз и ещё. Когда, кажется, вот-вот японский двигатель наконец должен был завестись — машина глохла.

Катя, отстранённо смотревшая в окно, почувствовала спиной что-то страшное. Чей-то чужой взгляд сверлил её. Вариантов было немного. Андрей? Она повернула голову назад и тотчас ей захотелось не то что развернуться обратно — выбежать прочь из машины, бежать без оглядки, как можно дальше отсюда.

Андрей терял контроль над собой. В его глазах, буравящих её, в один момент появилось что-то бескрайне злобное, чуждое, опасное. Глаза пылали злобой, видимая часть глазного яблока налилась кровью. Зрачок расширился, и в этой бездонной тьме отражалась смерть.

— Она, значит? А что, мы возьмём, мы возьмём… Ты же сам её выбрал! Она сильная, ты — нет, — едва размыкая губы, невнятно шептал Андрей. Витя, занятый машиной, не слышал ничего. До Кати доносились лишь обрывки фраз: «Она»; «Возьмём»; «Нет». Сказать, что ей стало жутко — не сказать ничего. Пальцы искали дверную ручку и наконец обнаружили её в темноте, освещаемой только страхом и кроваво-красным сиянием, исходившим от глаз Андрея. «Это только воображение. Он просто больной. Он просто больной! Это должно скоро у него пройти» — повторяла про себя Катя, готовая в любой момент дёрнуть за ручку двери и броситься наутёк, ощущая под туфлями хруст выпавшего снега, в спасительную тишину, где темнота деревьев казалась убежищем.