Франк Тилье - Лес теней

– Он… он псих, Давид. Этот тип – совершеннейший псих. И извращенец. Я…

Кэти погладила шрам мужа в виде бумеранга. Она еще не совсем владела пальцами.

– Что будем делать? – спросила Кэти.

Он прижался лбом ко лбу жены:

– Завтра, если будет солнечно, уйдем прямо с утра. Ты, Аделина, я и Клара. Я понесу переноску. С собой берем снегоступы, воду, еду и одежду. Джип стоит примерно в десяти километрах отсюда. Используем его для передышки, погреемся и отдохнем. Как доберемся до трассы, укроемся в машине Эммы и будем ждать попутной машины, которая отвезет нас в деревню.

Он рассчитывал на более бурную реакцию. Но Кэти была вялой, как будто сонной.

– Следы колес замело, – ответила она. – Выпало столько снега, что и дороги-то не видно, все белым-бело до самого горизонта. Мы можем потеряться. И потом, это опасно. Этот… этот Франц там бродит вокруг шале.

Давид крепко обнял жену:

– Слушай, я смог вернуться, когда был настоящий буран. Так что мы обязательно справимся. И потом, можно по дороге оставлять метки… кусочки ткани… Так мы сможем вернуться обратно…

– Пятнадцать километров… по холоду… С какой скоростью мы пойдем в этих снегоступах? Три километра в час? Тогда… тогда туда-обратно – десять часов… Не знаю, смогу ли…

– Сейчас не время отступать, Кэти! Черт! Ты же бывший боксер! Лучший из лучших! Это же твоя натура! Тебе нужно отдохнуть, вот и все.

Она сжалась в комок:

– Мне… Мне кажется, что я себе уже не могу доверять… Я…

– Ты сможешь! Так надо! Нам необходимо уйти отсюда. Эмма теряет остатки разума. Она… думаю, она больна. Шизофреничка или что-нибудь в этом роде. Она все понимает буквально. Делает из мухи слона. А если выйдет из себя, то вообще неизвестно, чего от нее ожидать.

Он опустил глаза:

– Вчера, когда я заблудился в лесу… Я… я понял, что вы значите для меня… Я больше не хочу оставлять вас одних… Я хочу защитить вас. Мы все начнем сначала, хорошо?

Она пристально посмотрела на забинтованный палец Давида:

– Что случилось?

– Ты не помнишь?

– Я… уж и не знаю…

– Не важно. Скажи просто, что завтра пойдешь со мной.

– Я пойду с тобой… В голове не укладывается, что ради того, чтобы стать ближе, нам пришлось такое пережить.

Она уткнулась носом Давиду в плечо, обняла его, подняла голову… И увидела.

Ее пальцы свело судорогой. Щеки стали ярко-красными.

На самом видном месте, на шкафу, лежала упаковка экзацила. Упаковка, которую она всегда старалась прятать от Давида.

Она приложила руку к виску и забормотала:

– Кажется, у меня голова кружится… Что… что он мне вколол?

– Мощное успокоительное. Валиум.

Если Давид обернется, все пропало. Ее жизнь, ее будущее. Он никогда ее не простит. Коробка выглядела непропорционально огромной в этой комнате, казалось, она звала: «Обернись, Давид, обернись! Твоя жена лжет! Обернись же!»

– Ты… ты не приготовишь мне чего-нибудь? Я… хочу есть… Я приду… Забери Клару тоже, пожалуйста.

Кэти не удержалась и еще раз посмотрела на коробку.

Давид перехватил ее взгляд. Он начал поворачиваться. Она всеми силами хотела удержать от этого движения, даже свернуть ему шею, если придется… Но было слишком поздно.

Сейчас он все узнает.

Вдруг раздался ужасный крик. Аделина. Из своей комнаты.

Давид обернулся на звук:

– Что там еще такое?!

Кэти не последовала за мужем. Она бросилась к шкафу, чуть не упала, встала на цыпочки, схватила коробку с лекарством и быстро засунула в карман.

Перепрятать ее времени не было.

На лбу выступили капли пота.

Кто-то в шале знал, что втайне от мужа Кэти сделала аборт.

Кто-то копался в ее вещах, пока ее держали взаперти в другой комнате. Эмма.

Эта сучка теперь знает ее тайну. И может разрушить их с Давидом брак. В любое время.

Кошмар Кэти не закончился.

Ее вдруг пронзило сильное желание – убить. Она сделает это ради спасения собственного брака. Теперь она была на это способна.

Аделина стояла у окна своей спальни. За ним у свиных туш крутилась рысь, она выгнула спину и навострила уши. Внимательный хищник. В свете заходящего солнца шерсть рыси переливалась сине-серым, желтые глаза пристально рассматривали снег. Зверь весил около пятидесяти килограммов, у него были непропорционально широкие лапы, которые он спокойно и сильно ставил на снег, как все убийцы, вышедшие на охоту.

Зверь чувствовал свежую кровь.

Кэти на цыпочках выбралась из комнаты и, держась за правую стену, там, где пол меньше всего скрипел, пошла по коридору. Все остальные, предупрежденные криком Аделины, стояли у окна с видом на свиные туши.