Джонатан Келлерман - Обман [litres]

– Что еще вы можете рассказать о мистере Хауэре?

– Он – из Аргентины, такой… самоуверенный. Преподает культуру и психологию.

– И у них с Элизой были отношения?

– Мне так показалось.

– Беда в том, Джим, что речь здесь идет о добровольном взаимном флирте, а не о домогательствах.

– Так и со мной то же самое! Все было по взаимному согласию – бога ради, она первая начала – и только один раз. А вот с Энрико…

Уинтерторн умолк, явно не зная, что сказать.

– Ну, хорошо, Джим, спасибо за помощь, – прервал паузу Майло. – Как насчет телефона вашей мамы?

– Что вы намерены ей сообщить?

– Что идет следствие, и в ходе проверки одной из версий необходимо уточнить ваше местонахождение.

– Да она с ума сойдет! – воскликнул Уинтерторн. – Пожалуйста, скажите ей, что подозреваемый – не я, что вы проверяете чьи-то еще показания.

– Хм… если вы сказали нам всю правду, думаю, я мог бы так поступить.

– Клянусь, только правду! Эмили вы тоже не расскажете?

– С тем же условием, Джим.

– Я вам благодарен. Честное слово, благодарен. – Глаза Уинтерторна подозрительно заблестели, и Майло протянул ему салфетку. Как правило, мужчины в подобных случаях отказываются.

Этот отказываться не стал.

– Как странно… – Энрико Хауэр мечтательно улыбнулся, словно пробудившись от приятного сновидения.

Глава кафедры общественных наук Виндзорской академии опоздал на десять минут. Майло успел позвонить матери Джеймса Уинтерторна и уточнить, где учитель физики был в интересующее нас время. Лицензированный адвокат Марта Уинтерторн, поупражнявшись сперва в юридической казуистике, в основном подтвердила слова своего сына. Был небольшой промежуток около часа, о котором она не могла сказать ничего определенного, да и свидетельство близкого родственника – не самое убедительное алиби. Тем не менее, закончив разговор, Майло спросил:

– Как по-твоему, на данный момент у нас есть причины дальше копаться в личной жизни этого бедолаги?

– Не думаю.

Раздался второй за сегодня звонок в дверь.

Человеку, который уверенным шагом вошел навстречу нам в пустую гостиную, было лет тридцать пять – сорок. Высокий, широкоплечий, мускулистый красавчик несколько нарциссического типа: густые, блестящие от лака черные волосы до плеч, брови идеальной формы, ухоженные ногти. Бежевая водолазка, подчеркивающая рельеф мышц, черные слаксы и двуцветные – черные с бежевым – туфли на толстой подошве. Золотые часы, несколько менее массивные, чем обычно бывает, зато огромное золотое кольцо на мизинце. Сильный лимонный аромат одеколона.

Вошедший окинул взглядом комнату:

– Мне нравится. Каков размер первоначального взноса?

Бархатный баритон с легчайшим оттенком латиноамериканского акцента. Ни я, ни Майло не улыбнулись.

– Я пытаюсь шутить, только чтобы скрыть растерянность и беспокойство, – извиняющимся тоном сказал Энрико Хауэр. – Встреча с полицией – в этом есть что-то кафкианское.

– День не задался, а? – согласился Майло и провел Хауэра в заднюю комнату.

Усевшись в кресло, которое незадолго перед тем занимал Джеймс Уинтерторн, Хауэр первым делом засунул ладонь себе под ягодицу и прокомментировал:

– Сиденье еще теплое. Поджаривали здесь кого-то до меня?

– Чувство юмора – полезная штука, мистер Хауэр.

– Для вас я – Рико. Как защитный механизм чувство юмора грозит наименьшим ущербом.

– Что вам сказали по поводу нашей встречи?

– Позвонила секретарша доктора Хелфготта и сообщила, что Элиза Фримен мертва и что полиция хочет побеседовать с некоторыми преподавателями.

– Вы хорошо знали Элизу Фримен?

– Постольку-поскольку.

– По нашим сведениям, у вас с ней была интрижка.

– Интрижка? Вот ведь глупость!

– То есть ничего подобного не было?

– В буквальном смысле – глупость. Интрижка! Можно подумать, мы с ней заговор готовили. А мы лишь занимались с ней сексом. – Хауэр недоверчиво покачал головой. – И только из-за этого я здесь? Из-за обычного секса?

– Женщина, с которой вы занимались сексом, мертва.

– Я что, похож на некрофила? – Хауэр усмехнулся.

– Уточняю, – произнес Майло. – Теперь эта женщина мертва.

– Да, прискорбно, но я ничего и не скрываю – мы с Элизой неоднократно занимались сексом, просто для взаимного удовольствия. Мы же с вами – мужчины, для нас тут нет ничего удивительного. Будь на вашем месте женщина, я бы еще понял; женщины склонны примешивать чувства к чисто физическим ощущениям. Но мы же не такие, как они?