Эбигейл Дин - Девушка А

— Полагаю, у нас с вами назначена встреча, — произнес Гэбриел.

Оливер моргнул.

— Я — Гэбриел. Гэбриел Грейси.

— Да, конечно, — сказал Оливер. — Ну что ж, Гэбриел, расскажи о себе.

Он протянул ему свое портфолио, держа его обеими руками. Оливер взял папку, пролистал первые несколько страниц и бросил ее на стол.

— Я же попросил — расскажи о себе.

Что ему было терять? Он начал с Мур Вудс-роуд. Увидев, что Оливер слушает его — где кивая, а где покачивая головой, — Гэбриел приободрился, подсел ближе к столу и продолжил. Припомнив все те подробности, которые так жаждал услышать Джимми, — самый смак его истории, — Гэбриел выложил и их тоже. Закончив, он ощутил сперва воодушевление, а затем — неуверенность. Уставившись на свои колени, он ждал вердикта Оливера.

— Что же, ты определенно интересней, чем та девчонка Коулсон-Браунов, — подытожил Оливер. — Надо отдать тебе должное. И твой случай как раз в моей компетенции. Я уже занимался жертвами терроризма, теми, кто чудом избежал каких-то трагических событий, и теми, кто не избежал, — и все получалось.

Оливер нахмурился, подсчитывая что-то на пальцах.

— Скажу тебе честно — было бы лучше, если бы это ты всех спас. Если бы ты сбежал. Но здесь уж ничего не поделаешь. Хотя я вижу пару вариантов, которые можно обдумать. Давай посмотрим, что тут получится сделать.

И они посмотрели.

Он, Гэбриел Грейси, девятнадцати лет от роду, в столице, беседует со своим агентом. Они обсуждают мероприятия, которые он хотел или не хотел бы посетить («Как насчет слайм-вечеринок?» — спрашивает Оливер), есть ли какая-то возможность выйти на девочку А (никаких шансов) и размер причитающегося Оливеру вознаграждения (даже тогда он показался Гэбриелу чертовым грабежом).

Это дело они с Коулсон-Браунами отпраздновали лотарингским пирогом и французским шампанским.

Работа Гэбриела по большей части состояла в том, чтобы посещать различные конференции по борьбе с преступностью. В первый год «вращения» на этой орбите Гэбриела звали выступать на сценах, но со временем он уже просто садился за столиком в вестибюле какой-нибудь трехзвездочной гостиницы, перед ним ставили табличку с его именем, и он оставлял автограф на всяких вещицах. Его потрясло и встревожило то, насколько некоторые участники конференций осведомлены о его семье. Однажды вечером какая-то женщина выложила перед ним маленькую грязную футболку, которая, как она утверждала, принадлежала Эви. Он отшатнулся от нее, но быстро пришел в себя. Оливеру не понравилась бы его брезгливость, да и узнать, настоящая ли эта вещь, все равно было невозможно. Он вспомнил о коробке своих собственных вещей из дома на Мур Вудс-роуд, которая, запечатанная, хранилась на чердаке Коулсон-Браунов, и на мгновение задумался о том, сколько она может стоить.

Осенью, когда приближался Хэллоуин, спрос на Гэбриела возрастал, но эти мероприятия давались ему труднее. На конференциях по борьбе с преступностью он знал, что люди ждали его выступлений: когда он начинал говорить, в зале все замолкали. На хэллоуинских концертах шуму было куда больше, и его почти никто не знал. Он появлялся в университетах или в ночных клубах небольших и мрачных городишек. Смотрел на наряженную в причудливые костюмы толпу и осознавал, что большинство слушателей — его ровесники.

Им всем, как и ему, было по девять, когда полиция ворвалась в дом на Мур Вудс-роуд, и они тоже вряд ли много чего помнили из всей той истории. Он должен был говорить минут пять, а затем объявлять следующую группу, но на пять минут его редко хватало.

— Побольше жути, — просил его студент-организатор, — и чуть поменьше нытья.

Он ожидал, что шика в его жизни станет больше. Но номера в гостиницах чаще всего оказывались паршивыми, пиво — теплым, и все время лил дождь. В Лондоне или даже за границей он хотел общаться с журналистами, выступать перед полными залами. Он верил: его история может что-то изменить. В конечном счете он все-таки добрался до Лондона, но не ради того, чтобы вдохновлять толпу. Он перебрался в столицу, потому что влюбился в Оливера.

Это случилось в декабре, когда вся работа Гэбриела сошла на нет. Пустое письмо от Оливера в электронной почте с темой «НУЖНО ПОГОВОРИТЬ».

Они встретились за ужином, в Лондоне, в ресторане, которым управлял знаменитый шеф-повар, о которой Гэбриел, впрочем, никогда не слышал. Оливер выглядел скверно. Волосы на висках были влажными, а за ароматом одеколона чувствовался другой запах — чего-то тухлого, Гэбриел так и не понял, чего именно. Прямо в начале ужина, едва принесли напитки, Оливер перешел к делу.