Эбигейл Дин - Девушка А

— Почему мы не выехали пораньше? — спросила я, но тут в машине повисла тишина, и Отец ничего мне не ответил.

Дождь, начавшийся после обеда, шел до сих пор, и мокрая дорога блестела от оранжевых огней. Далила поглаживала новую футболку, машинально касаясь пальцами полиэстера. Итан подставлял учебник свету уличных фонарей и щурился в темноте. Я пожалела, что не догадалась захватить один из своих.

— Когда мы будем на месте, нужно вести себя тихо, — сказал Отец.

Я выпрямила спину и спросила:

— Мы что, уже приехали?

Мы свернули на набережную. Холодное полотно моря сливалось с небом. По другую сторону машины бушевали огни: сверкающие галереи, танцзалы с толпящимися перед ними посетителями, неоновые лошади, мчавшиеся на карусели и зависшие высоко в ночной темноте.

Итан опустил стекло. Трещали игровые автоматы. Какой-то толстяк в костюме инспектора манежа поманил нас к двери, обитой красным бархатом. Возле нее никакой очереди не было.

— Гляди. — Итан дернул меня через сиденье, чтобы я посмотрела. — Там американские горки, видишь? Я обязательно прокачусь!

Чтобы подъехать к гостинице, Отец свернул в сторону от набережной и припарковался в одном из переулков, позади закрытого фургончика с мороженым.

— Помните: ведем себя тихо! — сказал он.

Мы вытащили сумки, коляску и, пошатываясь под их тяжестью, последовали за Отцом — в темноту. Ветер с моря скользил по переулку. Фонари были разбиты, и я не видела своих башмаков. Я наступила на что-то, смявшееся под моей ногой, и поспешила дальше.

Отец привел нас к деревянным воротам и нашел нужный ключ. Пройдя на территорию отеля, мы оказались в саду. Отец работал в блэкпульском «Дорчестере» — этот отель и сейчас стоит на побережье. Лет тринадцать спустя родители Оливии как-то пригласили нас на чай в «Дорчестер» на Парк-Лэйн. Собираясь тогда, я смотрела на свое отражение в огромном зеркале зала суда, предвкушая шампанское, бархатное платье, свежие сконы [28] Британский хлеб быстрого приготовления. — и вспоминала другой «Дорчестер», который казался мне когда-то самым чудесным местом в мире.

Одно время я думала, что вернусь туда — с Эви. «Вот где ты провела свои самые первые каникулы», — скажу я ей. Я планировала наш забег по «Плэже Бич» [29] Парк аттракционов. — от одного аттракциона к другому; как мы выиграем огромного плюшевого зверя; как, просоленные и подвыпившие, будем уплетать рыбу с жареной картошкой на пляже. Я находила «Дорчестер» на сайтах, через которые обычно бронировала отели для командировок или выходных с Джей Пи. Отзывы, однако, были отвратительными. («Ужасное место, не советую!», «Мерзко!» или в самом лучшем случае — «Ничего, но нужно все обновить».) Прокручивая фотографии на сайтах, я убеждалась, что «Дорчестера», который я помнила, больше нет. И если я туда вернусь, то, возможно, выясню — его и не было никогда.

Из сада мы заглядывали в окно огромного пустого бального зала. Вокруг танцевального паркета расставили столики, покрытые скатертями. Стеклянный купол, сквозь который виднелось ночное небо, отражался в блестящей поверхности пола. Ясными, безоблачными ночами можно было танцевать на луне. Над бальным залом светились окна номеров, гости в которых еще не спали. Отец тоже смотрел на эти окна.

— Только тихо, ясно? — Он открыл дверь пожарного выхода и запустил нас на узкую лестницу.

Наши номера находились на самом верхнем этаже и воняли краской. Радиаторы работали на полную мощность.

— Вот, все новенькое, недавно поменяли, — воскликнул Отец.

Итан, Далила и я прижались носами к стеклам. Отец сдержал обещание: из окон виднелись пирс и огромное колесо, медленно вращающееся в ночи.

— Мне нужно поспать, — сказала Мать.

Она вытащила Эви из коляски и прошла в смежную комнату. В последнее время она склонялась вперед при ходьбе так, что хотелось поддержать ее при каждом следующем шаге — чего никто из нас, конечно же, не делал. Отец последовал за ней. Мы в своих красных футболках забрались под одеяла и перешептывались. Далила, не такая вредная по ночам, попросила погладить ее по волосам, а я Итана — не задергивать шторы, и это было последнее, что я сделала в тот вечер. Мне хотелось засыпать, глядя на огни набережной, свет которых достигал нашего окна.

Если вам попадались фотографии с Мур Вудс-роуд, вы, должно быть, видели ту, которую сделали на пирсе в Блэкпуле. Субботнее утро, очень ранний час. Мы были так возбуждены, что никому не спалось. Отец с Матерью, ворча, но по-доброму, вывели нас погулять на пляж до начала первой утренней службы, и мы неслись впереди них — под ногами шуршал холодный песок, а в море плескались чайки. Бледно-голубоe небо изре́зали следы самолетов и затянули облака. Мы дразнили волны — подбегали туда, где они могли настичь нас, и кричали, когда они выплескивались на берег. Эви делала осторожные шаги — от меня к Итану и обратно.