Эбигейл Дин - Девушка А

В школе мы обязательно фотографировались каждый год. Кроме классных нам делали и семейные снимки. Когда Далила в первый раз пришла с нами, фотограф сделал вид, будто роняет камеру.

— Что это за маленькая красавица к нам пришла! — восхитился он. — Ну-ка проходи, сюда-сюда. — И он вручил ей толстого плюшевого мишку, с помощью которого обычно успокаивал капризных учеников. — Сначала несколько кадров только с тобой.

Поснимав Далилу с разных сторон, подальше и поближе, он пригласил в кадр нас с Итаном. Мишку Далила отбросила; я подобрала игрушку с пыльного пола актового зала, но фотограф покачал головой.

— Нет-нет, — сказал он, — это только для самых красивых малышек. Да и ты все равно уже слишком большая.

Эту групповую фотосессию заказали наши родители. Беззаботный Итан, торжествующая Далила и раскрасневшаяся я — гляжу в потолок и очень стараюсь не разреветься. Мать купила дешевую рамку в супермаркете, вставила фотографию и повесила в гостиной так, что она все время бросалась в глаза. Далила, вдохновившись ею, попросила посмотреть другие ее детские фотографии.

— Да мы одинаковые! — воскликнула она и добавила, глядя на меня поверх альбома: — А вот Лекс совсем другая.

— У меня такие же волосы, — возразила я.

— Волосы — да. А лицо — другое, глаза — другие, и руки, и ноги — другие!

В детстве я считала Далилу глупой. Оценки в школе у нее были безобразными.

«Далиле нужно заниматься», — писала ее учительница. Или: «У Далилы нет способностей к этому предмету, ей нужно больше стараться».

Я слышала, как два педагога говорят о ней.

«Это точно не Итан», — сказала одна.

А вторая кивнула: «И не Александра».

Когда Далилу усаживали за уроки, она клала голову на руки и тянулась через весь стол к Отцу:

— Ну почему вместо этого мне нельзя послушать одну из твоих историй!

Сейчас, вспоминая, с каким вниманием она слушала россказни Отца, с каким восхищением разглядывала детские фотографии Матери, сделанные задолго до начала ее Парада, я думаю, Далила была умнее нас с Итаном. Гораздо умнее нас всех.

Какое-то время я ныла, что мне теперь приходится спать в одной комнате с Эви. Меня раздражала Далила и то, что я больше не могу болтать с Итаном по ночам — после того как он поделился с семьей своими знаниями о Диком Западе, школьные дела мы обсуждали только ночью. Наша с Эви детская была завалена вещами, оставшимися от отцовских начинаний в бизнесе: на тумбочке валялся компьютер, блестящими внутренностями наружу; под кроваткой свернулись клубком провода. Но Эви оказалась сдержанным, спокойным ребенком, и скоро я полюбила ее. Как и говорила Мать, она очень походила на меня. Сразу стало ясно, чья именно она сестра. Мне как раз не помешал бы союзник. Вместо того чтобы рассказывать Итану, как прошел мой день, я теперь шепотом разговаривала с Эви через комнату. В коробах Отца нашлась лампа, и, когда учитель разрешал нам брать книги домой, я читала ей вслух, дождавшись, пока дом погрузиться в ночь.

— Она тебя даже не понимает, — говорила Далила.

Но я читала не столько для Эви, сколько для себя. Я брала ее на руки, когда она начинала хныкать, — как раз вовремя, чтобы не дать ей совсем расплакаться, — и скоро поняла, что могу сама ее успокоить. Именно я то и дело прибегала на ее плач. Мать с Отцом все чаще занимались чем-то другим.

Мой телефон зазвонил среди ночи, с воскресенья на понедельник. Всякий раз, когда я просыпалась вот так — толком не понимая, где я, — мне казалось, что я снова на Мур Вудс-роуд. Много лет назад доктор Кэй разработала для меня план на случай таких внезапных пробуждений. В нем было три пункта: сесть в постели и потянуться вверх; подождать, пока глаза не начнут ясно различать комнату; припомнить как можно подробнее, до мелочей, минувший день. Электрический оранжевый свет фонарей Сохо пробивался в комнату через занавески; ванна и письменный стол выступали из темноты. Вчерашнее платье лежало прямо на туфлях, как будто его хозяйка внезапно испарилась.

Я вспомнила Оливию: как она выпустила свой шарфик в окно, когда такси тронулось с места, — и, улыбаясь, взяла телефон. Всего четыре часа. Я ждала, чтобы звонящий заговорил первым.

— Лекс, столько времени прошло.

— Далила, — сказала я. — Ну, конечно.

— Я в Лондоне, мы можем встретиться. Где ты остановилась?

— Ромилли-стрит, — ответила я. — В «Ромилли Таунхаус». Когда тебе будет удобно?

— Времени у меня немного. Я приеду через час. А может, и раньше.