Эбигейл Дин - Девушка А

И снова наша комната. Отец раздобыл кровать для Эви, но она часто выскальзывала по ночам из пут и пробиралась через Территорию. Матрас слегка проседал — совсем чуть-чуть, — как будто на него опустился призрак. Обычно я просыпалась, чтобы принять ее в свои объятия, но иногда она заставала меня во сне, и наши тела радостно сплетались в ночи.

В иные вечера мы отваживались спуститься в Территорию и строили там свои миры. Итаку, например. Салон «Мустанга», направляющегося в Калифорнию. Мне ничего не стоило абстрагироваться от событий дня и войти в роль, которую я сама себе выбирала. Но проходили месяцы, Эви слабела и играла уже не так убедительно. Она не хотела становиться Пенелопой. Нельзя ли ей побыть Эвридикой, чтобы играть, не вставая с кровати? Она не могла удержать тарелку на уровне плеч — роняла ее на колени, — а разве можно ронять руль машины? Я старалась компенсировать это. Мои представления отдавали безумием. Спустя пять лет мне было неловко об этом вспоминать. Но я уже тогда понимала, что мы не можем застревать в этой комнате. Не каждую ночь. Где-то должен быть другой мир, отдельный от этого.

Билл ждал меня снаружи, около офиса. В одной руке он держал полсэндвича, на запястье другой висел пакет из супермаркета. Он весь казался каким-то мягким — живот, глаза, шея над воротником — и улыбался, как будто думал о чем-то особенном.

— Здравствуйте.

Он моргнул:

— Александра! А я вас не узнал.

— Очень рада вас видеть, — сказала я, и это было действительно так.

Он протянул мне руку, и я пожала ее.

— Я понимаю, что вы вовсе не обязаны здесь быть. И очень ценю, что вы все же приехали.

— Незачем вам встречаться с этими людьми одной, — сказал он.

— Думаю, я с ними справлюсь.

— Вы-то? Вы с кем угодно справитесь!

На самом деле это Билл все устроил. Он порекомендовал юриста — специалиста по завещаниям, который проверил документы, подписанные моими родственниками. Он организовал строительную экспертизу, вызвал инспекторов и внимательно изучил их заключение. Выяснил, каков текущий бюджет комитета и какие предложения у него есть на сегодняшний день. Пригласил членов комитета на обед — они оказались несколько старомодными и с легкостью поддались его обаянию. Добился того, чтобы наша встреча состоялась именно в пятницу утром, когда все — Билл знал это наверняка — будут в самом хорошем расположении духа.

— Ну что, готовы?

— Вот тезисы, а вот чертежи.

Чертежи оказались моим единственным вкладом в эту встречу. Кристофер работал архитектором в одной из высококлассных студий, в Северном Лондоне; он согласился съездить в Холлоуфилд на полдня и сделать первичные чертежи по сниженным расценкам.

— Может быть, мне остаться и провести там выходные, как ты думаешь? — спросил он, прежде чем заказывать билеты.

— Думаю, не стоит, — ответила я.

Аккуратный деревянный тубус он привез мне в «Ромилли» лично. У него тряслись руки, когда он мне его вручал. Подошел к окну и стоял там, глядя вниз, на улицу, пока я вынимала чертежи и раскатывала их на покрывале. Они лежали один на другом, поэтому сначала я увидела наш будущий центр снаружи, в каркасе из дерева и металла. На следующем чертеже наружные стены уже отсутствовали, и можно было посмотреть, как все будет выглядеть изнутри. Маленькие человечки бродили между комнатами, сидели за столами, стояли в коридоре и возле раковины в кухне. На самом последнем чертеже здание изобразили схематично, чтобы показать находящийся за ним сад. Я водила пальцами по тонким карандашным линиям, пытаясь сопоставить картинку с домом из моих воспоминаний. Даже листы, на которых выполнили чертежи, никак не ассоциировались с Мур Вудс-роуд, где каждый клочок бумаги оказывался потрепанным и уже исписанным.

— Разрабатывать проект для друга как-то неловко.

— Он превосходен. — И я рассмеялась. — Это очень дорого?

— Ну могло бы быть…

Секретарь в офисе встрепенулась, как будто ее только что разбудили.

— Вас ждут, — сказала она нам.

И все вместе мы вступили в тускло-серый коридор. В Лондоне подобные здания выглядели презентабельно — за ними следили, ухаживали, прибирали их по ночам; здесь же повсюду валялись стопки старых рекламных листков и местами отсутствовали лампочки. Здесь почти ничего не происходило, а когда и происходило, свидетелями этого становились совсем немногие. Ковровая дорожка — вся в матовых пятнах грязи и клея — норовила свернуться вдоль плинтусов, как будто решила, что с нее хватит.