Франк Шетцинг - Стая

— Нет, дорогой Шерлок Холмс. Ведь у большинства исчезнувших лодок весь бортовой хай-тек исчерпывается подвесным мотором.

— И не было никакого шторма?

— Ничего, что могло бы опрокинуть лодку.

— А что происходит у берегов Западной Канады?

— Ты про корабли, которые якобы столкнулись? Понятия не имею. Вроде бы их с горя потопили киты. Мир причудлив и страшен, да и ты со своими расспросами представляешь для меня загадку. Дай мне ещё кофе… нет, стой, я сам налью.

Ольсен засел в кабинете Йохансона плотно, как домовый гриб. Когда он вдоволь напился кофе и наконец ушёл, до лекции Йохансона оставалось несколько минут.

Он позвонил Лунд.

— Скауген связался с другими компаниями, ведущими нефтеразведку, — сказала она. — По всему миру. Он хочет знать, не сталкивались ли они со сходным феноменом.

— С червями?

— Да. Он подозревает, что азиаты знают про эту живность не меньше нашего.

— Откуда?

— Сам же говорил, Азия пытается разрабатывать гидрат метана, тебе об этом в Киле сказали. Скауген решил закинуть пробный шар.

Сама по себе идея неплохая, подумал Йохансон. Если полихеты действительно так падки до гидрата, они должны появиться всюду, где человек со своей стороны рвётся к метану.

— Вряд ли азиаты станут распускать язык, — сказал он. — Они не глупее его.

Лунд примолкла.

— Ты хочешь сказать, Скауген бы тоже скрыл от них?

— Ну… — Йохансон подыскивал подходящее слово. — Я не хочу вас ни в чём обвинять, но допустим, что кому-то придёт в голову форсировать строительство подводной фабрики, хоть там и копошатся какие-то неведомые твари.

— Мы не сделаем этого.

— Я же сказал: допустим.

— Ты же слышал, Скауген последовал твоему совету.

— Это делает ему честь. Но ведь на кон поставлены огромные деньги, разве не так? И тогда рискнувшие будут отпираться до конца: какие такие черви? Ничего про них не знаем, ничего не видели.

— Чтобы, невзирая ни на что, строить?

— Да, а чего опасаться? Если что случится, можно будет прищучить кого-нибудь за технические недоработки, но никак не за животных, пожирающих метан. Кто сможет задним числом доказать, что на червей наткнулись ещё до начала работ?

— «Статойл» не пойдёт на то, чтобы скрыть это.

— Давай пока отвлечёмся от вашего «Статойла». Для японцев, например, экспорт метана был бы равносилен нефтяному буму. Более того! Они бы на нём озолотились. Ты думаешь, азиаты будут играть с открытыми картами?

Лунд помедлила.

— Надо узнать это от них раньше, чем они узнают от нас. Нам нужны независимые наблюдатели. Люди, которые не связаны со «Статойлом». Например… — Казалось, она раздумывает. — Не мог бы ты немного порасспрашивать?

— Что, я? У нефтяных компаний?

— Нет, у институтов, университетов, у людей вроде тех, что работают в Киле. Не ведутся ли по всему миру исследования в части гидрата метана?

— Да, но…

— И у биологов. У морских биологов! У любителей-аквалангистов! Знаешь что? — загорелась она. — А не взять ли тебе на себя всю эту часть работы? Да, это правильно, я позвоню Скаугену и попрошу для тебя ставку! Мы бы тогда смогли…

— Эй, полегче.

— Это будет хорошо оплачиваться, а работы не слишком много.

— Работы будет до чёрта. Но вы и сами могли бы справиться.

— Лучше, если возьмёшься ты. Ты нейтральный человек.

— Ах, Тина.

— За то время, что мы тут с тобой дискутируем, ты мог бы уже трижды позвонить в Смитсониевский институт. Ну, пожалуйста, Сигур, это ведь так просто… Пойми же, если мы как концерн выступаем в части наших жизненных интересов, на нас тут же обрушиваются тысячи природозащитных организаций. Они только того и ждут.

— Ага! Значит, вы хотите действовать втихаря?!

Лунд вздохнула.

— А что нам, по-твоему, делать? Да весь мир тут же обвинит нас в самом худшем. Я тебе клянусь, «Статойл» ничего не будет предпринимать до тех пор, пока мы не разберёмся с этими червями. Но если мы официально начнём стучаться во все двери, то и пальцем больше не сможем шевельнуть без пристального надзора.

Йохансон взглянул на часы. Стрелка уже минула десять. Его лекция.

— Тина, я вынужден прерваться. Я после перезвоню.

— Так я могу сказать Скаугену, что ты согласен сотрудничать?

— Нет.

Молчание.

— Хорошо, — кротко сказала она.

Прозвучало так, будто её на эшафот повели. Йохансон глубоко вздохнул:

— Могу я хотя бы подумать немного?

— Да. Конечно. Ты просто сокровище.

— Я знаю. Оттого и мучаюсь. Я тебе перезвоню.