Франк Шетцинг - Стая

Купер добавил скорости.

За несколько метров до въездного щита с названием городка крабы достигли дороги и превратили асфальт в море шевелящихся тел. Из ближайших ворот на дорогу задом выезжал пикап. «Харлей» заскользил по крабьему месиву, его занесло. Купер пытался обогнуть пикап, но мотоцикл его не слушался.

Нет, думал он, о Боже, пожалуйста, нет.

Линда закричала, «харлей» развернуло, и они на волосок разминулись с хромированным радиатором пикапа. Куперу как-то удалось стабилизировать мотоцикл.

На предельной скорости они неслись в Саутгемптон.

Бакли-Филд, США

— Что это такое, ради всего святого?

Пальцы Коди метались по клавиатуре. Он накладывал фильтры один за другим, но на картинке как была, так и осталась светлая масса, с большой скоростью устремлявшаяся от моря на сушу.

— С виду как прибой, — сказал он. — Как офигенная волна.

— Это не волна, — сказал Майк. — Это живые существа.

— Какие, на фиг, живые существа, окстись!

— Это… — Майк неотрывно смотрел на экран. Он показал на одно место: — Вот здесь. Покажи это место поближе. Вырежи квадратный метр.

Коди вырезал и увеличил. Получилась площадка из светлых и тёмных квадратов. Майк сощурился.

— Ещё ближе.

Квадратики растра стали крупнее. Одни белые, другие серые.

— Можешь считать меня сумасшедшим, — с расстановкой сказал Майк. — Но это могут быть… — Но мыслимо ли это? Тогда что же ещё? Что ещё может выйти из моря и двигаться так быстро? — Панцири с клешнями.

Коди раскрыл рот. Потом скомандовал спутнику вести обзор вдоль пляжа.

Кихол прошёл от Монтока до Истгемптона, потом до Мэстик-Бич и Пачога. С каждым новым снимком Майку становилось всё страшнее.

— Это неправда, — сказал он.

— Неправда? — Коди взглянул на него. — Наифигейшая правда! Что-то там лезет из моря. По всей длине берега Лонг-Айленда что-то так и прёт из этого говённого моря. Ну что, тебе всё ещё хочется в Монток?

Майк протёр глаза, взял телефонную трубку и позвонил в центр.

Окрестности Нью-Йорка, США

После Монтока начиналась скоростная дорога, ведущая прямиком в Квинс. От Монтока до Нью-Йорка было ровно двести километров, и чем ближе к метрополии, тем оживлённее становилось движение.

Бо Хенсон был индивидуальным предпринимателем: он держал курьерскую службу. Сам же всё и развозил. Дважды в день он проделывал путь до Лонг-Айленда и назад. В аэропорту Пачога он забрал несколько пакетов, развёз их по округе и теперь возвращался в город. Было уже поздно, но чтобы составить конкуренцию таким фирмам, как «FedEx», считаться со временем не приходилось. Он устал и мечтал о пиве.

За сорок километров до Квинса его машину занесло. Хенсон резко затормозил и поехал медленнее. Что-то покрывало дорогу — в сумерках Хенсон не разглядел, что, но оно двигалось слева. Потом он понял, что шоссе усыпано крабами. Мелкими, снежно-белыми крабами. Они плотным потоком пытались пересечь дорогу, но это было безнадёжное дело. Мокрые следы шин показывали, сколько их уже заплатили за свою попытку жизнью.

Дальше движение замедлилось и еле ползло. Дорога была скользкая, как мыло. Хенсон ругался. И откуда они вдруг взялись? Он как-то читал в журнале, что сухопутные крабы на острове Рождества раз в год идут к морю для нереста. Но то в Индийском океане, и на картинках были красные крабы, а тут белые.

Всё ещё чертыхаясь, Хенсон включил радио. Немного пошарив в эфире, он нашёл местную станцию, прождал новостей десять минут, но нашествие крабов не было упомянуто ни единым словом. Зато на дороге появился снегоочиститель, который, пробираясь между еле ползущими машинами, пытался соскрести с асфальта эту шевелящуюся гадость. Результатом был полный паралич движения. Хенсон пробежался по всем местным радиостанциям, но о главном никто ничего не сказал, и это привело его в бешенство, потому что его — и без того несчастного человека — ещё и игнорируют. Кондиционер гнал в машину вонь, и он его выключил.

За перекрёстком, который влево вёл на Гемпстед, а вправо на Лонг-Бич, дело, наконец, пошло быстрее. Видимо, эти гады сюда не доползли. Хенсон нажал на газ и добрался до Квинса на час позднее, чем рассчитывал. Он был мрачнее тучи. Незадолго до Ист-Ривер он свернул налево и пересёк Ньютон-Крик, чтобы добраться до своей пивной в Бруклин-Гринпойнте. Он припарковал машину, вышел, и его чуть удар не хватил, когда он увидел её снаружи. Шины, крылья и бока до самых стёкол были заляпаны крабовой кашей. А ведь наутро выезжать.